Книга Оружие смерти, страница 29 – Кевин Уэйн Джеттер

Лицо и плечи Леггера обдавал ночной холод. Свет фар трактора плыл по лос-анджелесскому выщербленному асфальту вдоль рядов серых строений.

— Куда ты меня везешь? — наконец изрек Лег-гер.

— В тот самый дом, — ответствовал профессор. — В тот самый, куда тебя вчера вечером привез Динер.

— А может, тебе будет лучше высадить меня здесь? — Леггер оглянулся на медленно проплывавшие мимо них дома — призрачное отражение тьмы. «Место ничем не хуже других», — подумал он про себя.

— Но почему? Почему вы считаете, что вас там уже поджидают? И кто?

— СКРАП — полиция… Вероятно они хотят меня убить.

Профессор поразмышлял над этим заявлением пару минут.

— Ну и что же из того? Если они и впрямь за вами следят, то разыщут в любом уголке Лос-Анджелеса. Они обнаружат вас и среди остков. Они неторопливы, но упорны до невероятности…

Леггер не отвечал. Углубившись в собственные размышления, он ерзал на до крайности неудобном сиденье. А что, если их там нет? А что, если не от чего убегать? По крайней мере сейчас… а может, никогда не стоит бежать? «Было бы проще, если бы они меня убили, — решил он с холодным ожесточением. — Конец всяческим проблемам, конец выбору столь жалкому и убогому, что я более не в состоянии его снести. Город Прослушивания или высохшее русло реки Эл Эй… какая разница? Я не могу».

— Это будет для вас самым лучшим… — нашептывал профессор. — Поверьте. И слава богу, что Берк вас выгнал. Мы ведь остки.

Губы его задрожали.

— Мы, все те, кто остался после того, как нормальные люди уехали. Сколь меткое словцо — словно макулатура. Наша польза лишь в том, что из нас еще хоть что-то можно выжать. Я вернулся в Лос-Анджелес в надежде, что сейчас его будет возможно понять, сейчас, когда плоть населения этого города отделена от скелета. Может, я должен был лучше стараться… Но на первый план вышло выживание…

Профессор посмотрел куда-то вперед ничего не видящим взглядом, позволив трактору самостоятельно выехать в центр улицы.

— Как жаль, ведь поначалу все казалось столь героическим… А потом куда-то ушло.

Профессор повернулся к Леггеру лицом.

— Но ведь этого мало… Жить ради того, чтобы жить!

— А что же, мать твою, главное?

Зло сказано. Глаза двух мужчин встретились в миг откровения, после чего Леггер отвел взгляд, уставившись в ночь. Он слегка дрожал в объятиях темного экстаза.

Профессор убрал одну руку с рулевого колеса и схватил Леггера за запястье.

— Послушайте, — умолял он, — не надо.

Он смолк, сообразив, что неправильно интерпретировал выражение лица собеседника.

— Нет, — ответил Леггер. Слюна во рту сейчас казалась ему инородной и отвратной, как будто он впервые попробовал ее на вкус. — Не волнуйтесь… Я не стану накладывать на себя руки… Я все еще боюсь… Боюсь боли и расплывающихся кровавых пятен.

«Все еще боюсь, — осознал он, — чувствую себя усталым, как никогда».

Когда они подъехали к дому, темному и безмолвному среди рядов пустых зданий, профессор заглушил трактор у самого бордюра. Но пока Леггер слезал с развалюхи, двигатель успел пару раз чихнуть. Леггер едва стоял на ногах, мышцы ныли так, словно бы весь день он провел на ногах.

— Могу ли я чем-нибудь вам помочь? — спросил профессор.

— Нет, — Леггер направился по узкой тропинке, ведущей прямо к крыльцу. Через несколько секунд он услышал за спиной астматический кашель трактора… Металлический скрежет и стук, сходящий на нет, по мере того как расстояние, разделявшее их, увеличивалось.