Книга Волчий ток, страница 43 – Кевин Уэйн Джеттер

Она лежала, простертая внизу. Ажурные извивы сосудов и тканей, более темные оттенки возле изящной флейты позвоночника – словно плоды, увлажненные летним дождем, берущие от него теплоту и упругую мягкость. Ее дыхание, прорывающееся сквозь прикусившие нижнюю губу зубы, надувало формы, сокрытые под ее грудями.

А посредине – живое движение ее сердца, сжимание и пульсация… Он видел это и прежде, осваивая свое ремесло. Но никогда в такой красоте, как эта.

«Сновидящий…» – едва услышал он голос у себя в голове; свой собственный голос. Он растворился и исчез, канув куда-то в свой, иной мир.

— Коснись меня… Здесь…

Ее рука взяла его за запястье и препроводила.

Тепло внутри облекало; влажность крови, трепещущей и насыщающей плоть, податливо‐мягкую, но настойчивую. Несказанно укромный, тайный мирок.

— Да… – не произнесла, а прошипела она сквозь зубы, отчего на губу выдавилась капелька крови.

Его ладонь сомкнулась, и трепет теперь ощущался в его руке. Он находился в самом ее средоточии, ее пульс бился в его кулаке и поднимался по руке к его собственному сердцу. Теперь этот пульс был един, у него и у этой женщины; красная слепящая волна захлестывала голову; череп был слишком слаб, чтобы сдерживать ее, не расколовшись…

— …Да!

Крик, но не боли. Ее лицо преобразилось.

Капля крови – его крови – упала на белый шелк ее щеки, над изгибом скулы. И в кривом зеркале той капли он увидел свое собственное лицо. Его глаза блестели, будто он плакал.

И обнаженное тело под ним; он упал, обнимая…

* * *

Он очнулся в темноте; вокруг пустое пространство вестибюля, деревянный пол под тонкими одеялами.

Сновидение. Но не такое, каким бывает сон. Он мог вспомнить все: лицо девушки, ее тело, раскрывшее ему свои пунцовые тайны, принимая его в себя; сердце, бьющееся в его кулаке.

А до этого – фигура в белом докторском халате на гребне холма, с улыбчиво ощеренным зверем поблизости.

Он позволил себе погрузиться в воспоминания – девушка, ее улыбка с прикусыванием губы, капля крови на ее щеке…

Помнило это и его собственное тело. Он протянул руку вниз, под одеяло, коснувшись твердой выпуклости своей эрекции. Кровь только сейчас начала оттекать из паха обратно в море плоти.

Безмолвные наблюдатели снаружи по-прежнему рыскали, не сводя с него своих пристальных красных глаз. Он чувствовал, что они там, пока его не накрыл сон, погружая куда-то в пустоту.

В двух десятках миль от места, где от федеральной трассы отходит окружное шоссе, у старика была житница – беспрестанно восполняющийся источник богатств. Дело в том, что бензоколонка «Арко» на стыке была единственным местом, где можно заправиться на длинном отрезке пути в обоих направлениях. Большинство проезжающих, помимо заправки, наведывались и к автоматам с колой, чуть сбоку от будки заправщика. И на летней жаре не требовалось много времени, чтобы те баночки, уже пустые, вылетали на трассе из окон их машин. Так что дармовые деньги валялись вдоль шоссе всюду, на протяжении всего участка; лежали и поблескивали среди сухой травы. Хитрость состояла в том, чтобы собирать те жестянки не наклоняясь – во всяком случае, не так сильно, чтобы повредить больную спину. Можно было даже не слезать с велосипеда – дамского, светло-голубого под коркой ржавчины (как раз это давало старику возможность при посадке не перекидывать негнущуюся ногу через раму). При нем была его хитроумная палка – отпиленная ручка метлы с комком клейкой ленты на конце, которая держалась за счет пары пришпиленных к дереву кнопок. Липкости ленты хватало, чтобы подхватывать с земли банку из-под колы или чего еще. Но для этого требовалась еще и чистая меткая наводка (для этого старику приходилось щурить один глаз, как при стрельбе), чтобы прямо сквозь придорожные сорняки подцеплять жестянку, не испачкав ленту грязью, веточками и всяким дерьмом, – а иначе липкость страдала, и приходилось делать новый моток, присобачивая его к концу палки. Еще один трюк состоял в том, чтобы четко попадать подцепленной банкой в горловину одного из черных мусорных мешков, притороченных к велосипеду сзади, так, чтобы банка сразу отваливалась и пополняла число уже бряцающих внутри. Чтобы велосипед не кренило, старик броски чередовал – раз в левый мешок, раз в правый. Мешки – вещь непрочная, и их приходилось так часто латать изолентой, что они уже больше походили на сетки, где сквозь дыры проглядывают яркие жестяные ценности.