Книга И она поблагодарила богов, страница 328 – Юсси Адлер-Ольсен

Беа долго стояла рядом, выпрямившись и уйдя в свои мысли. — Прощай, сестренка! — Она бросила цветок в могилу и опустилась на колени. — Это и от Хенка тоже! — Она наклонилась к гробу, словно желая положить еще один цветок прямо на крышку, закрыла глаза и замерла.

У Никки закружилась голова, небо поплыло перед глазами. Она зажмурилась, пытаясь отгородиться от реальности. Сжав кулаки, она молилась за мать и за Милле. И за тех живых, которых любила.

Петер подхватил ее, не дав упасть. Она снова открыла глаза. Бесконечный синий купол неба с плывущими облаками замер над ней. Торжественно и тихо.

Самым последним к могиле подошел Диди. Он выглядел непривычно серьезным, волосы были гладко причесаны. Свою кожаную тюбетейку он на этот раз оставил дома.

После этого все стали медленно расходиться. Поминального обеда никто не ждал: в их кругу это было не принято.

Никки долго стояла, не зная, как жить дальше. Мысли путались. Сомнения, раскаяние и воспоминания переплелись между собой; трудно было отпустить прошлое, трудно поверить в будущее и в то, что всё наладится, хотя Петер так нежно прижимал ее к себе. Между ними все еще стояла темная воля дукуна. Тень всех тех ужасов, что произошли за последнее время.

— Никки! — Голос звучал так тихо, что она не сразу поняла, откуда он доносится.

Она слегка отстранилась от Петера и обернулась. Он стоял по ту сторону могилы. Бледный как смерть, он словно светился сквозь листву тяжелых осенних крон. Это был Рин. Рин тен Хаген. Взъерошенный, исхудавший и изможденный, сгорбленный от горя, с крошечным букетиком. Шляпу он держал в руке, обнажив свою жалкую шевелюру.

Петер отпустил Никки. Она почувствовала, как он вздрогнул, когда Рин бросил свой букетик в яму. — Прости, Никки. Прости меня, — прошептал Рин над могилой, медленно поднимая на нее глаза. — Это все из-за меня. Если бы не я, ничего бы не случилось.

Она лишь покачала головой: ничего другого она сделать не могла. До этого момента она старалась вообще не думать о том, кто виноват.

Петер обогнул могилу, и она завороженно следила за каждым его движением: за тем, как он обнял своего двоюродного брата, и как Рин вцепился в пиджак Петера, словно теряя опору. — Это моя вина, — шептал обессиленный мужчина. — А ведь я даже не знал ее! Я даже не был с ней знаком, Петер.

Петер взял его лицо в ладони: — Знаешь что, Рин, ты копаешь недостаточно глубоко. Твоей вины здесь нет, уверяю тебя. Я нес это бремя задолго до тебя, а до меня его несли другие, поверь мне. Для меня ты абсолютно чист. А что касается Никки... — Он посмотрел на нее теплыми глазами. — Что касается Никки, — продолжил он, — она думает точно так же. Мы должны нести это вместе.

Это было правдой. Она кивнула, и Рин глубоко вздохнул.

Позади послышались шаги. Подошла Беа, глядя на нее растерянными глазами, словно понимая, что перекресток, на котором она оказалась, может снова увести ее по кругу.

— Подойди, Беа, — позвала Никки.

Беа нерешительно протянула руку.

— Я люблю тебя, сестра. Но теперь, когда меня не будет рядом, ты должна беречь себя, слышишь?

Беа кивнула, глядя под ноги. Было очевидно, что она хочет поступить правильно, но сомневается в своих силах.

— Беа, послушай. Петер позаботился обо мне, а теперь пришел мой черед позаботиться о тебе.