Книга И она поблагодарила богов, страница 230 – Юсси Адлер-Ольсен

— То есть вы утверждаете, будто в бутылку «Гролш» подсыпали яд, фру Ландсаат?

— Да. Думаю, Милле сделала глоток из той, что стоит на подоконнике. Она пыталась предупредить Диди, я видела это по ее глазам.

— Диди?

— Да, сосед снизу. Он спустился к себе, когда я вам позвонила.

— Мы побеседуем с ним позже.

Никки кивнула. Будь на то воля Диди, эта встреча состоялась бы нескоро. Сейчас он наверняка лихорадочно прибирал наркоту со стола и выставлял дружков из квартиры.

— Наверняка яд подсыпали во все бутылки в холодильнике. И не только туда, — добавила она.

— Послушайте, фру Ландсаат, вы что-то знаете? Может, вам стоит мне рассказать? Почему вы так уверены, что в бутылках яд? Кому это нужно?

Никки пожала плечами. Что она могла сказать? Пересказать признания Рина тен Хагена? Истории о покушении в телефонной будке, о таллии, об иракцах и о Петере де Буре, убившем своих родителей?

— Мне просто показалось, что она хотела остановить Диди, когда он потянулся к бутылке.

— Мы, конечно, проведем экспертизу содержимого бутылок, фру Ландсаат, но есть ведь и другие, куда более вероятные версии.

— Да? — Никки надеялась, что он прав.

— Ваша сестра ведь употребляла наркотики, верно?

— Милле? — Внутри у нее все перевернулось. — Нет, вряд ли.

— Мы связались с ее приемной семьей в Мейдрехте. Они, конечно, потрясены. Просили передать, что вчера и сегодня пытались до вас дозвониться.

Никки кивнула.

— Они сказали, что ваша сестра очень хотела вернуться домой. Она несколько раз звонила сюда, но тоже не смогла до вас дозвониться.

От этих слов сжималось сердце, но у Никки была веская причина не подходить к телефону. Тайна ее молчания осталась в старой красной будке у Харлеммерхаута.

— То есть вы не считаете ее наркоманкой?

— Нет.

— Однако обстоятельства весьма красноречиво указывают на передозировку.

— Возможно, но это был не тот случай.

— Вы когда-нибудь видели это? — Он показал два сложенных обрывка вощеной бумаги. Именно так Франк всегда фасовал кокаин. В их районе эти свертки знали все.

— Нет. Я никогда не видела, чтобы она принимала подобное.

— А это? — Он продемонстрировал стеклянный пузырек с завинчивающейся крышкой, доверху забитый капсулами.

Никки кивнула — эти тоже были всем известны. — Это попперс. Его свободно продают на Вармусстрат. Они там на витринах стоят. И эти, и «И-Бустер», и куча других. Рядом с «Кава-Кава», «Флауэр Пауэр», «Криптонитом», «Крейзи Джекс» и прочей дребеденью по тридцать два пятьдесят.

— Вы на редкость хорошо осведомлены, фру Ландсаат.

— У меня просто хорошая память.

Он поднял одну капсулу: — Попперс, он же амилнитрит. Две минуты кайфа, если вдыхать пары. Говорят, приятное ощущение: в голове шумит, а сердце колотится, как у новорожденного. Но штука чертовски ядовитая, если принять ее внутрь. Выпить, к примеру. Вы знали об этом? — Он кивнул эксперту-криминалисту, который вышел из комнаты и передал ему какую-то вещь.

— Нет, не знала. — Никки тяжело опустилась на табурет. Солнце скрылось за стеклами окон. Она чувствовала смертельную усталость — и физическую, и душевную. — Эксперты нашли в квартире вскрытые капсулы?

— Пока нет, но, возможно, найдут. А вот это они обнаружили. Тоже знаете, что такое?

Никки посмотрела на маленькие таблетки. — Нет, — честно ответила она.