Книга Башня Кристо, страница 17 – Келли Уэст

А у Линдси имелись и собственные деньги. Или, по крайней мере, имелись до некоторых пор…

Прошло чуть больше года с тех пор, как пришло первое письмо. Самый обычный, ничем не примечательный кремовый конверт, засунутый в почтовый ящик вместе с ее обычными письмами и бумагами. На лицевой стороне было напечатано ее имя. Вроде как на пишущей машинке. А внутри – один-единственный, аккуратно сложенный лист бумаги. Со словами: «Я знаю, что ты сделала».

Линдси рассказала своей семье об этом шоу еще летом. Том, как обычно, взял в чартер «Лану» и поставил ее на якорь у берегов Турции. Роуз и Каллум вылетели в Бодрум примерно через десять секунд после последнего экзамена в своей школе-интернате. В тот день они собрались все вместе впервые с самого Рождества.

Все они уставились на Линдси, когда она рассказала им об этом. Со странными выражениями на лицах, как будто только что осознали, что она – настоящий человек с собственными идеями, а не безликий робот, планирующий официальные приемы и суаре. Каллум едва не уронил телефон в свою тарелку костяного фарфора, полную овсянки, когда Линдси упомянула про это шоу.

— Нью-Йорк? Мы не вернемся в город до октября, – сказал Том, застыв с ложечкой для грейпфрута в комично поднятой руке. Ее муж глянул на часы. Как будто их хрустальное стекло, словно волшебный кристалл, могло объяснить происходящее. – Не раньше, чем откроется выставка Гун Сяня в Мете^[18].

— Продюсеры говорят, что это поможет привлечь внимание к моей благотворительной деятельности. Они согласились сделать крупное пожертвование, – сказала Линдси, ковыряясь в своей тарелке с фруктами, пока стюардесса подливала ей газированной воды. – Ты знаешь, как важна для меня моя работа.

Вообще-то ее семья абсолютно ничего не знала.

Они редко уделяли внимание тому, что она говорила. Да и, по правде говоря, эта ее работа не была такой уж важной. На самом деле это была даже не работа. Как и от всех дам ее круга, от миссис Томсон ожидалось, что она будет приносить какую-то пользу обитателям Питтсбурга. Ее «работа» заключалась в том, чтобы использовать свою маленькую черную книжечку с именами и телефонами для какого-нибудь благого дела. Линдси выбрала исследования рака, потому что все были согласны с тем, что рак – это плохо, и никто не задавал лишних вопросов касательно того, на что в действительности шли собранные ею деньги. Так что было вполне уместно, что продюсеры решили представить ее как Общественницу.

Дочь Линдси озабоченно наморщила свой веснушчатый носик, когда спросила:

— Выходит, ты будешь заперта в каком-то небоскребе, пока мы будем тусоваться на празднике у тети Банни?

Ежегодная вечеринка в Нантакете была главным событием сезона для всех.

Роуз выглядела точно так же, как Линдси в пятнадцать лет. Линдси оставалось бы только радоваться при мысли, что когда-то она была такой же красавицей. Однако внешность дочери – ее каштановые волосы, бледная кожа, на которой легко проступал румянец, неуловимое очарование ее чуть заметной улыбки – напоминала Линдси обо всем, что она потеряла. О том, сколько возможностей упущено навсегда. О том холодном электризующем ощущении, когда уже под утро она безуспешно пыталась заснуть. Сознавая, что позади осталось больше дней, чем ждет впереди.