Книга Дедушка влюбился, страница 42 – Юрий Поляков

Некоторые из разовых подруг на какой-то срок становились его женами, он их никогда не бросал, они сами сбегали, не выдержав такого образа жизни, когда, вернувшись из магазина с провизией, можно было обнаружить в супружеской постели голую незнакомку, самоотверженно скрашивающую одиночество витязю демократии, пока законная жена ушла в продмаг. Иногда конфликт заканчивался тройственным союзом, распадавшимся со временем на счастливую лесбийскую пару и одинокого волка потаенной отечественной словесности. К детям, появлявшимся от окказиональных соитий, Ямбов относился с нежным недоумением и вскоре покидал очаг, ссылаясь на то, что плач младенца и воспитательная суета мешают ему обдумывать новый гипертекст. Матери не преследовали беглеца, так как получить с Яши алименты было так же невозможно, как взять сок простаты у египетской мумии.

Однажды я пригласил его в передачу «Свидетель века», и он очень живо рассказывал, как они с Бродским путешествовали по Крыму автостопом, купались голышом в ночном море, умудряясь каждый вечер не только устроиться на бесплатный ночлег, но и задарма хорошо поужинать с домашним вином, а иной раз загорелые нимфы, разомлев от стихов двух странствующих гениев, щедро дарили им свою бескорыстную вагинальную благосклонность. Как тут не вспомнить вещего Котомкина:

Правда, сболтнув про податливых дам, Ямбов осекся, поймав на себе волчий взгляд супруги, она настояла на своем присутствии в студии и сразу же потребовала вырезать из записи кусок про курортный разврат. Потом на меня чуть ли не с кулаками набросилась Манана и приказала, чтобы больше никогда не видела «этого мерзавца и подонка» на «АРТ-канале». Позже всезнающая Роз-Мари растолковала, что у Арамовой в молодости был с Ямбовым бурный роман, они даже сожительствовали, собираясь зарегистрироваться, но Яша буквально накануне загса сбежал, да еще якобы прихватив с собой какую-то домашнюю реликвию. Однако заявлять на него не стали, чтобы не привлекать интерес сплетников и клеветников к знаменитому семейству.

…Отвечая на жалобные призывы, я показал Яше на часы, мол, опаздываю, и успокоил движением ладони, означавшим: вечером непременно исполню все его незамысловатые желания, обычно ограничивавшиеся сигаретой, рюмкой коньяку, ржаным хлебцем и какой-нибудь историей из его бурной творческой биографии. Например, как, будучи в эмиграции, он жил в Париже у знаменитого абстракциониста Саши Доскина и, пока тот мотался с вернисажа на вернисаж, писал за него картины. Поняв мой жест, Ямбов расплылся в жалкой улыбке и в благодарность приложил руку к сердцу. Угораздило же мужика попасть в зубы Бухенвальдской волчицы!

Посочувствовав бедняге, я двинулся к станции. Воздух был прозрачен, как стекла новых очков, только что полученных в салоне «Оптикон-Парацейс». Ажурная паутина трепетала от ветерка между планок ограды. Лиловой толпой меня встречала разросшаяся по обочине недотрога. На участке Инь велела искоренить это красивое растение, покорившее меня в далеком детстве: созревшие плоды, похожие на ребристые торпедки, взрываются, едва к ним прикоснешься, разбрасывая, словно шрапнель, свои семена. Когда у меня плохое настроение, я выхожу за забор или в лес и щелкаю, щелкаю, радуясь, как седой мальчик…