Онлайн книга «Дедушка влюбился»
|
Однако узник Яша не смирился с неволей, он стал тайком рыть из погреба подземный ход, вынося землю в пакете и незаметно во время прогулок высыпая на грядки, благо грунт в наших местах легкий – торф. Через год, осенью, окапывая яблони, я с изумлением увидел, как у забора, возле куста красной смородины, зашевелилась почва и на поверхность вылез крот-мутант размером с взрослого, но плохо питающегося мужчину. Я было рванулся за «вертикалкой», подаренной мне к юбилею, но землеройный монстр отряхнулся и превратился в Ямбова… — Не губите, – прошептал он, прикладывая палец к губам, – моя волчица скоро вернется… — Чего вы хотите? — Рюмку коньяку и сигарету! Так лучший друг Бродского стал моим частым гостем. Лаз я замаскировал под компостную яму с пластмассовой крышкой. Если Ильза уезжала по делам, узник пробирался на мой участок, мы садились в гараже, и он мне жаловался на свою жизнь. Несчастный поэт всегда был невесел и удручен, но сегодня по его щекам катились слезы отчаянья. — Я больше так не могу… – Ямбов, выпив полрюмки, снова закурил дрожащими руками. Его трясло то ли от отчаянья, то ли от вечерней прохлады, и я укутал его стареньким леопардовым пледом, привезенным из ГДР много-много лет назад, но еще вполне приличным на вид. — Держитесь, Яша! — Я покончу с собой, повешусь, как Есенин, и оставлю письмо, что это она меня довела, она, она… — Зачем? Бегите! Подкоп, как Монте-Кристо, вы уже сделали. — Куда, куда бежать? Я же недееспособный, без паспорта, без денег. Она объявит меня в розыск, а потом засадит в психушку. — Тогда терпите! — Нет! Так жить нельзя! Я скоро умру… Ее невозможно удовлетворить! — Вы о чем? — И об этом тоже! Она не женщина, а какой-то сексуальный коллайдер! Но даже это я бы вытерпел. Она требует от меня все новых и новых мемуаров, а я выскреб из себя все до дна! Половину вообще придумал. А американские профессора строят на моих враках концепции поздней советской литературы. Я вынужден пользоваться допингом, а это очень вредно. Иосиф этим надорвал сердце и умер так рано. Жить да жить бы… Думаете, легко писать стихи на этом собачьем английском языке?! — Не преувеличивайте! Допинги теперь обычное дело, скоро их признает даже МОК. Я вот тоже принимаю, когда нужно, «Елды-батыр». — Вы меня не поняли! Я должен прибегать вот к этому… – Он достал из кармана трубочку валидола, открыл зубами пластмассовую пробку и вытряхнул на грязную ладонь золотой наперсток. — Откуда он у вас? – похолодел я. — Длинная история. Скажу только, что Иосиф вернул мне его перед самой смертью. — Манана вас ненавидит за то, о чем я подумал? — Увы, да, я вор и подлец. Но я наказан, боже, как я жестоко наказан! И только тут мне бросилось в глаза, что ноготь на Яшином мизинце длиннее остальных. — Можно? – Я повертел в пальцах небольшую, но тяжеленькую вещицу. Да, да, да, это был тот самый знаменитый пушкинский наперсток, который безуспешно разыскивал сначала великий Давид Эсмархов, а потом плутоватый Бесик Арамишвили. — Как вы думаете, сколько он стоит? – жалобно спросил Ямбов, выпив еще рюмку и заев, чтобы волчица не учуяла, мускатным орехом – это древнее средство от нюха жен-ищеек страдальцу также поставлял я. — Он бесценен. — Мне хватило бы двухсот тысяч. — Рублей? |