Книга Дедушка влюбился, страница 204 – Юрий Поляков

…Страстный поцелуй, начавшийся уже в лифте, продолжился в прихожей и длился, не прерываясь, до тех пор, пока мы наконец-то не стали единой плотью. Как при этом Инна сумела открыть дверь ключом, разложить и застелить тахту, раздеться самой, стянуть брюки с меня – даже не знаю… «Есть женщины в русских селеньях!» Двухлетнее армейское воздержание – штука страшная! Меня от темени до пяток пронзил смертельно-сладостный разряд тока высокого напряжения, и на несколько мгновений я вырубился не хуже Славы.

Как убежденному стороннику креационизма мне интересно: силу, качество и своеобразие сладострастия для существ, размножающихся половым путем, Творец пробовал на Себе, выбирая такой вариант оргазма, чтобы тяга к продолжению рода стала неодолимой? Или же Он доверил это дело Адаму с Евой, для чего их создал, а потом, когда они слишком увлеклись сексом, попер из Рая? Надо бы поспросить у Свинока при встрече…

Но вернемся в ту июньскую ночь 1985-го. Первое вторжение в неведомую, а главное, желанную женщину напоминает штыковую атаку под кинжальным огнем пулеметов противника и чаще всего заканчивается сразу, тут же, на бруствере. Мы лежали с Инной рядом, тяжело дыша, и курили одну сигарету на двоих, потом она ушла в ванную, включив в коридоре свет, и я наконец огляделся: квартира большая, обставленная современной мебелью, но было и кое-что необычное: ломберный столик, латунная лампа под старинным зеленым абажуром, на стенах висели пожелтевшие дореволюционные снимки в деревянных рамках, в книжном шкафу теснились золотые корешки Брокгауза и Ефрона. Может, и вправду Инна из бывших, подумал я и обнял вернувшуюся из-под душа дворяночку. Она не отвергла мужицкие объятья, даже наоборот…

…Когда мы курили вторую сигарету, я, уже немного успокоившись, захотел из скребущего любопытства поинтересоваться, сколько же было у меня предшественников, но не стал этого делать, вспомнив вещее четверостишье ясновидца Котомкина:

Я только спросил:

— Можно я буду теперь звать тебя Инь?

— Не возражаю. А можно я не буду звать тебя Янь?

— Не настаиваю.

— А ведь ты, Севочка, совсем другое собирался спросить, но струсил…

— Ты ошибаешься, Инь. Это твои предки? – Я показал на фотографии, развешанные по стенам.

— Да, дедушка по маминой линии был личным дворянином. И я думаю, они сейчас меня очень осуждают. Ну и пусть! Кстати, бабушка сбежала к нему из-под венца, бросив фату в лицо богатому жениху. Наверное, я в нее…

…Когда курили третью сигарету, я все-таки не выдержал:

— Ты его любила?

— Кого? – удивилась она кукольным голосом.

— Своего первого…

— Брось! Я же знаю, что на самом деле тебя интересует, сколько мужчин у меня было, так ведь? Могу ответить. Только сейчас. Потом не скажу никогда. Хочешь? Хорошенько подумай!

— Нет, не хочу.

— Не бойся, Сева! Их количество не выходит за ряд однозначных натуральных чисел. По математике в школе у меня была пятерка.

— Не хочу.

— Ну, как знаешь. Закрыли тему.

— А почему ты не спрашиваешь, сколько у меня было женщин?

— Что я, дура, что ли, с этим потом всю жизнь маяться! Мне достаточно того, что я про твою Парфенонову знаю…

…Когда курили четвертую сигарету, я спросил, любила ли она кого-нибудь до меня.