Онлайн книга «Дедушка влюбился»
|
— Надеюсь, ты умеешь хранить секреты? – утром спросила она и строго посмотрела мне в глаза. — «Могу! – сказал Финдлей». — Что-о?! Пришлось развернуть цитату из Роберта Бёрнса в переводе Маршака: – О том, что были мы с тобой… – Со мной! – сказал Финдлей. – Молчи до крышки гробовой! – Идет! – сказал Финдлей. — Фу ты, черт! Ну, конечно: «Кто там стучится в дверь ко мне?» – Лина, смеясь, взлохматила мою шевелюру. – Где выдают такие волосы? Совсем не выспалась. Как буду вести панельную дискуссию? — Панельную? Ты? Не представляю. Мне проще – у меня круглый стол. Бурная фаза нашего романа, продолжившегося на обратном пути в Москву, быстро сошла на нет. Я уже тогда был не юн, к тому же от природы обладаю средней сексуальной конституцией, на подвиги меня может поднять лишь небывалое чувственное воодушевление. Что касается Лины, буду откровенен: у женщины, которая столько тараторит в эфире и просто так – по пустякам, на половой восторг остается слишком мало жизненной силы. Но и это еще не все… Как бы тут поделикатнее выразиться? Лучше процитирую Котомкина, великого знатока женской натуры: Я бился, как чёлн у причала, Я грыз, точно конь, удила… Она ж никогда не кончала, Любви настоящей ждала… Зачем тогда, спросите, ей был нужен секс? Не знаю. Возможно, она коллекционировала партнеров, как некоторые трусоватые по натуре мужики собирают ножи и кинжалы. Мы изредка встречались, не договариваясь заранее, а столкнувшись в коридоре, на летучке или под сводами, просто обменивались взглядами, уточняя: есть ли сегодня желания и возможности, чтобы тесно соотнестись. Если «опции» совпадали, в условленный час мы сбегались в отеле «Бермуды», что напротив «АРТ-канала». Вход туда со двора, а в номер мы проникали порознь с интервалом в 10–15 минут. Конспирация! О нашей связи на работе не знал никто. Догадывалась лишь Роз-Мари, но не потому, что мы где-то засветились, просто Марьюшина чужой интим чует, точно кошка «Вискас», спрятанный в холодильнике. Пока мы встречались, Лина успела, не меняя фамилии, дважды побывать замужем, но это никак не отразилось на наших отношениях, они были несуетно стабильны, как выходы нелегалов на связь с Центром. Но в 2014 году, когда Крым вернулся в родную гавань, на Колпакчи что-то нашло, думаю, повлиял новый супруг, видный коммерческий правозащитник. Впрочем, тогда у нас на «АРТ-канале» в оранжерее, под сводами и на «Курилах» частенько можно было услышать разговоры о том, что Империя зла возрождается, что кто-то мертвой водой пытается срастить разрубленное туловище дракона тоталитаризма, что оловянный русский национализм поднимает голову, а значит, скоро жди погромов. Фринковский в знак протеста возник на экране в синей сорочке и желтом галстуке, повторяя цвета украинского флага, а потом еще ходил с видом пионера, собравшего больше всех металлолома. Дон его вызвал, пожурил, но как-то по-отечески. А когда я пришел к БЛД обсуждать цикл «Стихотворцы обоймы военной» (2015-й был годом 70-летия Победы), он, выслушав меня, произнес: — В принципе я не возражаю, но прошу тебя, Сева, поменьше «победобесия»! — Боря, окстись, у тебя дед воевал! — Ну что с того, что он там был? – ответил мне однокашник строчкой Юрия Левитанского. – И чтоб ты знал, там, – Донишевский показал пальцем в потолок, – этого не любят. Понял? |