Книга Русская фея и Лев настороже, страница 142 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

— Бедненький Фердадойчик! Надо же, какое разочарование! – запечалилась Джейн, – Сенечка, а может согласишься? С родным-то дядей, по-семейному, так сказать?

Любопытные взгляды как по команде переместились на шефа.

— Остроумные у меня одноклассницы, – с ненавистью процедил Фердадой, – Говорливые. Ничего, синички мои, вы у меня еще почирикаете. Не здесь. В мой катер обеих! – скомандовал он.

— Шеф, с ними еще два мужика было, – из-за широкой спины Фердадоя несмело выглянул Мокошкин.

— А зачем нам мужики? – деланно удивился Фердадой, – Что бы наши птички о нас, беднягах, не думали, мужики нам без надобности, пусть себе остаются.

Джейн недоверчиво уставилась на Фердадоя. Нет, так сильно им повезти не могло. Фердадой, конечно, полный идиот, но ведь не дурак же! Хотя… Может быть здесь, в окружении своих людей, ему просто в голову не приходит, что два человека окажутся для него опасными. Черт, если так, то у них есть шанс!

Сильный тычок в спину бросил Джейн к двери. Крепко держа под локти, охранники вывели ее наружу. Таньку потащили следом. Рядышком солидно шагал Фердадой. Семеня и подпрыгивая, Мокошкин держался за левым плечом шефа.

Джейн сощурилась от яркого света и остановилась. Навстречу им шагали два совершенно одинаковых шкафообразных типа. Натужно пыхтя, типы волокли нечто тяжелое, опутанное множеством проводов.

— Давайте, курочки мои, пошевеливайтесь, ножками, ножками, – поторопил их Фердадой, – Жорики сами о ваших петушках позаботятся.

Понять происходящее было не сложно.

— Бомба! Чарли, бомба! – дикий крик Джейн сорвалась с утеса усталую стаю чаек. Жесткая, пахнущая дешевым мылом, дорогим одеколоном и чесноком ладонь запечатала ей рот. Джейн отчаянно взбрыкнула, молотя ногами и руками, но тут же вознеслась в воздух, поднятая непреодолимой силой. Ей скрутили руки и дальнейший путь к морю она проделала зажатая под потной подмышкой конвоира. Рядом в руках другой парочки билась Танька.

Падать на дно катера было больно. Таньке пришлось легче, ее швырнули на Джейн. Одним толчком освободившись от полубесчувственного тела одноклассницы Джейн метнулась к борту. Ее никто не удерживал. Оставляя за собой пенный след, катер стремительно удалялся от островка. За ним длинной вереницей растянулись остальные суда гангстерской флотилии. И только последнее суденышко все еще покачивалось на прибрежных волнах.

До рези в глазах Джейн всматривалась в сбегающую к берегу тропинку. Вот наверху островка появились две плотные мужские фигуру и стремительно бросились вниз. На бешенной скорости катер помчался прочь от острова.

Тяжелый ледяной ком свернулся у Джейн в груди. Ком наваливался на сердце, отпускал, снова наваливался. Горло затягивала пленка, перекрывала воздух, мешала дышать.

— Не надо! Пожалуйста, не надо! Господи, ну пожалуйста, ну не надо! – тихонько прошелестел у нее за спиной Танькин голос.

Джейн не обернулась. Она не видела и не чувствовала ничего: ни холодных брызг, ни порывов ледяного ветра, ни боли в прокушенной губе. Не отрываясь, она глядела на стремительно удаляющийся скалистый берег. Островок стал для нее центром мира, вселенной, на его шершавых камнях стояло мироздание.

Крутая волна ударила в борт, над островком, там, где еще недавно стоял безумный треугольный дом, медленно и беззвучно расцветал яростный оранжевый цветок. Потом донесся гул, словно хлопнули огромным листом картона и цветок опал, рассыпался.