Книга Уважаемый варвар, страница 31 – Лайон Спрэг де Камп

Юноша заколебался, но страх показаться трусом в глазах существа женского пола – хотя бы и нечеловеческой породы – заставил его пойти дальше. Он старался держаться поближе к воде, так что последние волны прибоя лизали ему щиколотки. Рептилия продолжала спать.

Когда Керин поравнялся с ней, ящер открыл глаза, огляделся и поднялся на приземистых лапах, затем заработал ими, расшвыривая песок. Он двигался Керину наперерез, открыв клыкастую пасть и издавая шипение, подобно закипевшему чайнику.

— Мастер Керин! – завопила Белинка. – Беги! Бросай мешок и беги!

Но Керин стоял неподвижно, не сводя глаз с ящера. Несколько томительных мгновений человек и рептилия стояли друг перед другом, не шевелясь. Внезапно ящер развернулся и решительно двинулся в сторону рощи. На каждом шагу его лапы описывали полукруг. На миг он остановился… обернулся… посмотрел на Керина, будто угрожая, а потом затрещал кустарником и скрылся в зарослях.

Керин с облегчением перевел дух и улыбнулся:

— Видишь, Белинка? Он решил, что меня ему не заглотить!

— Негодный мальчишка! – запищала Белинка. – В один прекрасный день ты доиграешься, а госпожа Эрвина меня будет винить, что не усмотрела за тобой, дуралеем!

— Уж это, милочка, твои проблемы, – ответил Керин, а про себя подумал: «Нужно сохранять спокойствие и не ввязываться в споры». А затем все-таки добавил: – Согласись, что я не звал тебя со мной путешествовать.

Керин услышал тихое всхлипывание и вышел из себя:

— Клянусь медными яйцами Имбала, прекрати реветь! Если хочешь давать советы, я буду их выслушивать, но окончательное решение все-таки за мной!

Керин чувствовал себя измотанным после встречи с гигантской рептилией, но старался этого не показывать. Белинка часто давала разумные советы, но ее диктаторский тон выводил его из себя. Так недолго и сделать какую-нибудь глупость просто из желания поступить наперекор эльфице… Он вспомнил, что Джориан предупреждал его: во всех делах необходимо прислушиваться к голосу разума, не позволяя раздражению влиять на решение.

Удостоверившись, что ящер удалился, Керин продолжил путь. Через четверть часа он увидел, откуда шел дым. Там, где кончался прибрежный песок, горел костер, обложенный камнями и кусками кораллов. Приблизившись, юноша заметил небольшой расчищенный участок леса, на котором был разбит огородик. За огородиком стояла хижина из бамбука и пальмовых листьев. Перед ней сидел на земле голый смуглый человек, довольно пожилой. Глаза его были закрыты. Он был морщинист и совершенно лыс, если не считать жидкого седого пуха на голове и седых усов.

— Белинка, – пробормотал Керин, – ты помнишь, как зовут отшельника, который, по словам Джанджи, обитает на Кинунгунге?

— Кажется, Пвана или что-то вроде этого.

— Спасибо.

Когда Керин подошел к нему, любопытствуя, жив ли еще отшельник, Белинка запищала:

— Осторожнее, мастер Керин! Не доверяй этому отшельнику, пока не узнаешь его получше!

— Постараюсь, – пробурчал Керин, сдерживая раздражение, и вежливо поздоровался: – С мастером ли Пваной имею я честь говорить?

Старик мигом открыл глаза:

— Да, я балинпаванг Пвана. А ты кто такой?

— Вы говорите по-новарски? – в изумлении вырвалось у Керина.

— Да, и вдобавок на всех остальных языках цивилизованного мира. А ты кто, молодой человек?