Книга Корона Ксилара, страница 25 – Лайон Спрэг де Камп

Тогда она расстегнула пряжку, отчего изумрудно-зеленое платье съехало по ее ногам на пол, уселась Джориану на колени и принялась целовать и ласкать его, приговаривая:

— Тогда ты был самым пылким из моих любовников, прочный, как лезвие меча, и твердый, как гора Аравия. Ох, моя единственная любовь, позволь мне снова стать твоей! Два года я жаждала ощутить твою любовь, чувствовать, как проникает…

— Убирайся! – резко приказал Джориан. Он понимал, что еще мгновение – и все его самые лучшие намерения окажутся выброшенными на ветер, в то время как Ванора не принесет ему ничего, кроме неприятностей. Как сказала ему однажды Гоания, Ванора обладала несчастливым талантом портить жизнь не только себе, но и всем, кто ее окружает. – Если ты не встанешь с моих колен, то встану я и свалю тебя на пол!

Ванора с недовольным видом поднялась, но осталась стоять перед ним, покачивая обнаженным телом:

— Джориан, что с тобой? Очередной приступ добродетели? Ты же знаешь, что он пройдет.

Джориан поглядел на нее, втайне радуясь, что ему не пришлось вставать. Это в данных обстоятельствах было бы непросто.

— Нет. Я всего лишь преисполнен решимости выполнить обещания, данные самому себе. Если желаешь, можешь называть это закалкой характера – вроде упражнений с гирями, чтобы накачать мышцы.

— Но к чему такие самоограничения? С тех пор как волшебник Аелло открыл по-настоящему эффективное противозачаточное заклинание, никто – ну, почти никто – не придерживается этих странных правил о том, кому и с кем можно спать.

— Один философ из Академии говорил мне, что нынешняя моральная распущенность – явление преходящее, вроде моды в одежде. И вообще, я помню, как ты была небрежна с противозачаточными заклинаниями.

— Однако же я еще никогда не была беременной. Конечно, если бы отцом был ты, я бы не возражала…

Джориан раздумывал, как поступить: повалить ее на кровать и овладеть ею или выставить из комнаты, выбросив платье ей вдогонку… И в том и другом исходе скрывались свои опасности. Если грубо обойтись с ней, она может пожаловаться Гоании, а Джориан вовсе не сомневался в ее способности заводить свары. Или же она может подговорить Босо напасть на него. Хотя он не боялся Босо, очередных осложнений ему было не нужно, поскольку подобные неприятности помешают спасению Эстрильдис.

Он пытался придумать предлог, чтобы прогнать ее, пусть и разочарованной, но без намерения отомстить. Наконец его выручил талант рассказчика. Он сказал:

— Садись в то кресло, моя дорогая, и я расскажу тебе, что со мной происходит. Ты помнишь мои приключения в Реннуме Кезимаре, когда я спас двенадцать девушек-рабынь от уволенных палачей из Замка Топора?

— Да. Это был благородный подвиг, достойный моего Джориана.

— Спасибо. Но я не рассказал тебе вторую часть истории. Когда Таларис направился к Янарету, девушки, естественно, были благодарны, что отставные палачи не продемонстрировали на них свое искусство в свежевании, ослеплении, обезглавливании и прочих причудливых областях палаческого мастерства. В первую ночь по отбытии с острова одна из девушек – ее звали, кажется, Венна – пришла ко мне в постель, чтобы выразить свою благодарность, и я не прогнал ее.

На следующий день эту самую Венну поразили ужасная боль и конвульсии. Через час, несмотря на все усилия доктора Карадура, она была мертва. Мы похоронили бедную крошку в море.