Книга Часы Ираза, страница 80 – Лайон Спрэг де Камп

«Где я? – спросил он. – Провалиться мне в сорок девять мальванских преисподних! Ничего не понимаю!» Жена все ему объяснила, и король сказал:

«Отдай мне топор, дорогая. У меня рука крепче и сильнее удар».

Они поспешили во дворец. Стражники рты раскрыли от изумления, увидев, как король с королевой приближаются к дворцу без всякого сопровождения, а король несет на плече окровавленный топор. Но путь им никто не преградил.

Фузонио вошел в комнату брата, где тот упражнялся в игре на флейте. Поняв, что его ждет, Форимар упал на колени и взмолился о пощаде.

«Так вот, – сказал Фузонио, занеся топор над его головой. – Мне следовало бы поступить с тобой, как поступили предки с Роскьянусом. Безголовые не опасны для монархов. Но я не хочу нарушать традицию – наша семья должна выглядеть сплоченной. Поэтому ты немедленно отправишься на Дальний Восток, в Салимор. Будешь послом. А своему старому приятелю Софи Салиморскому я напишу, что, если он хочет и впредь выгодно торговать со мной, пусть держит тебя там до конца дней».

Так и было сделано. Честь семьи не пострадала, так как Форимар формально был назначен в Салимор послом, лишь немногие знали, что он отправляется в ссылку – можно сказать, в тюрьму мягкого режима. Говорят, он устроил настоящую революцию в народном искусстве Салимора, но подробности мне неизвестны.

— А как же стихотворный конкурс? – спросил король.

— Поскольку конкурс был уже объявлен, жюри избрано и работы начали присылать, Фузонио не стал отменять мероприятие, чтобы не портить репутацию правительства и сохранить в тайне разлад между ним и братом. Через несколько недель, когда Форимар уже отбыл, жюри назвало победителей. Первый приз присуждался Ватрено из Гованнии за стихотворение «Дьявольская бездна». Начиналось оно так:

Королю Фузонио принесли рукописи стихотворений, признанных лучшими. Он должен был посмотреть их и на следующий день наградить победителей. Фузонио прочел стихотворение Ватрено и сказал:

«Что это? Верно, шутка?»

«Нет, нет, ваше величество, – ответил председатель жюри. – Это серьезные стихи, настоящее откровение».

«Но в них же нет ни ритма, ни рифмы, – возразил Фузонио. – Да и смысла, сдается мне, тоже нет. Помоему, это вообще не стихи».

«Ах вот вы о чем, – сказал судья. – При всем моем уважении к вам надо признать, что ваше величество, очевидно, не следит за последними достижениями в области поэтического мастерства. Ритм и рифма давно упразднены как устаревшие, искусственные формы, мешавшие творчеству художника».

«Но смысл-то хотя бы должен быть!»

«Прежде да, сир, но не теперь. Мы живем в беспорядочное время, поэзия должна отражать хаос эпохи. Если в жизни нет смысла, откуда ему взяться в стихах?»

«Может, вы, господа, и ощущаете хаос, – ответил король, – а для меня жизнь полна самого отчетливого смысла. Вот и все».

«Следует ли вашим презренным слугам считать, что ваше величество обладает божественным всезнанием?» – саркастически осведомился председатель жюри.

«На всезнание не претендую, – с леденящим спокойствием ответил Фузонио. – Мир слишком сложен, человеческий ум не в силах охватить его целиком. Но некоторые вещи я все же понимаю – те, что строго подчиняются естественным законам. В том числе глупые выкрутасы ближнего. – Он щелкнул пальцем по листку со стихотворением. – Если вас интересует мое мнение, господин Ватрено просто открывал наугад словарь и тыкал пальцем с закрытыми глазами. Так родился этот шедевр».