Книга Часы Ираза, страница 47 – Лайон Спрэг де Камп

Примерно год Финджаниус, управляя Кортолией, старался воплотить свои лучшие намерения. Он был молод, традиции не очень-то чтил и ввел много новшеств, например позволил подданным, завидев короля, не стучать девять раз лбом о землю, не запрещал им говорить с его величеством до того, как сам к ним обратится. Из-за злого последнего обычая он чуть не проиграл военную кампанию против Оссарии: никто из офицеров не осмеливался предупредить короля о засаде.

Именно Финджаниус ввел в Кортолии общественные бани и убедил народ без стеснения приходить туда, независимо от пола, возраста и занимаемого положения. Более того, он сам следил, как идет дело, не брезговал дурачиться и резвиться вместе с подданными, окачивая их брызгами, толкая в воду и позволяя окачивать и толкать себя.

Такое поведение обеспечило ему популярность среди народа, но всерьез задело наиболее консервативные круги. Те в конце концов решили, что с Финджаниусом надо кончать. А поскольку главные жрецы также принадлежали к семьям знатным, приверженным традициям, соглашение было вскоре достигнуто. К королю явились жрецы со смертельным напитком.

— Что это? – удивился он.

— Боги решили, – ответил верховный жрец Зеватаса, – что ты больше недостоин править страной.

— С чего ты это взял, сударь мой?

— Они сообщили нам об этом в снах и видениях, господин, – ответил жрец. – Они требуют жизнь главнейшего человека в королевстве, а не то грозят обрушить на нашу землю свой гнев.

— Значит, им нужна жизнь главнейшего? – переспросил король; он пересчитал пришедших жрецов, и их оказалось восемь. – Так вот. В Кортолии, конечно, нет лица важнее меня, но и вы, святые отцы, люди не последние. Согласны со мной, господа?

— Да, сир. Это и дает нам право передать тебе волю богов.

— Твоя правда. Но предположим, что жизнь каждого из вас стоит… ну, скажем, одну восьмую моей жизни.

Вполне вероятно, не так ли?

— Да, господин король, – согласился жрец.

— Тогда, – продолжал Финджаниус, – если богам нужна жизнь главнейшего, они будут вполне довольны, получив восемь жизней, каждая ценой в одну восьмую моей. Эй, стража! Схватить этих восьмерых господ и немедленно повесить!

Приказ Финджаниуса был выполнен. И больше уж никто не осмеливался подойти к королю с таким предложением. С тех пор и обычай прекратил существовать.

Король Ишбахар спросил:

— Ты, дорогой Джориан, предлагаешь мне последовать примеру твоего короля?

— Вам решать, ваше величество. Такой поступок был совершен, а то, что сделал один человек, другой может повторить. Кажется, это пословица мальванского мудреца. Как его звали, Карадур?

— Сидам.

Лицо короля задрожало, затряслись подбородки.

— Увы! Если б у нас хватило смелости на такой поступок! – По его толстым щекам заструились слезы. – Но мы не можем воспротивиться традиции. К сожалению, мы устроены иначе, чем твой Финджаниус.

Король разрыдался, закрыв лицо руками.

— Ваше величество! – сказал Карадур. – Ваши слуги и стражники могут вернуться. Увидят, что вы плачете, и подумают, что мы дурно с вами обращались.

Еще убьют нас, чего доброго.

Король вытер лицо салфеткой и улыбнулся сквозь слезы:

— Забудем горести, господа. Отведайте еще виндийского! Джориан, мы надеемся, ты полноценный мужчина, со всеми естественными желаниями и способностями?