Книга Башня гоблинов, страница 108 – Лайон Спрэг де Камп

Джориан кратко описал богу положение дел и, как умел, пересказал историю Мальваны. Когда он дошел до смерти царя Сирваши, отца Шайю, Тваша захихикал.

— Я вспомнил, – пояснил бог, – одного из последних царей Тирао – прадеда Вражжи, вот только имя забыл. Как бишь его звали? А впрочем, не важно; короче, я тебе расскажу презабавную историю об этом царе по имени… проклятие, как же его имя-то? Вертится на языке… Короче, этот царь…

Тваша стал увлеченно рассказывать какую-то путаную историю, у которой, похоже, не имелось ни начала, ни конца. Ничего забавного в ней тоже не было. Спустя четверть часа Джориан уже совсем извелся от скуки и нетерпения, а Тваша тем временем продолжал безостановочно болтать.

Затем, как почудилось Джориану, божок оглянулся через плечо и закричал:

— Ах, разрази меня гром! Я так увлекся рассказом, что проглядел страшную опасность, которая нависла над тобой! Увы, на этот раз я бессилен тебя спасти: те, кто тебе угрожает, находятся под покровительством могущественного Марагонга, я перед ним лишь мелкий слабый божок…

Джориан лихорадочно пытался проснуться. Тело будто сковало. А затем резкий толчок вырвал его из сна. Волосатые лапы крепко держали за руки и за ноги; Джориан взвизгнул от боли: один из нападавших сдавил ему распухшую левую руку. В двух шагах комилакхские обезьянцы таким же манером скрутили Карадура. На востоке джунглей пробивалось багровое марево – примета восходящего солнца.

От приземистых, низкорослых обезьянцев веяло, однако, недюжинной мощью. Их шеи выдавались вперед, лбы и подбородки были скошены, а полуоткрытые губастые пасти демонстрировали ряды крупных желтоватых зубов. Они не носили одежды, с ног до головы заросли шерстью и издавали густое зловоние.

Джориан, поднатужившись, сделал отчаянную попытку вырваться на свободу. Но хотя среди людей он слыл силачом, любой из схвативших его обезьянцев был ничуть не слабее. Волосатые лапы с грязными, обломанными ногтями еще крепче впились в Джориана, а два дикаря накинулись с кулаками и дубасили до тех пор, пока он не затих. Джориан, зажатый с двух сторон обезьянцами, вдруг увидел прямо перед собой полузасыпанную землей голову стоящей неподалеку безголовой статуи. Только тут он разобрал, что на камне высечено не человеческое лицо, а тигриная морда. Вот оно, предостережение Гоании…

— Не сопротивляйся! – сказал Карадур. – Это их только раздражает.

— Что они с нами сделают? – спросил Джориан.

— Откуда я знаю? Ты понимаешь их язык?

— Нет. А ты?

— Не понимаю, хотя говорю на пяти-шести языках, не считая родного мальванского.

— Можешь наслать на них заклятие?

— Пока меня держат, не могу. Настоящее заклинание – это тебе не набор волшебных слов.

— Тваша сказал, что им покровительствует Марагонг.

— О злосчастье! Значит, то, что Джейнини тысячу лет назад поведал царю Дарганжу, оказалось правдой.

Я начинаю бояться худшего.

— Думаешь, они с нас кожу…

Обезьянцы встрепенулись, и Джориану пришлось умолкнуть. Повинуясь отрывистой команде одного из соплеменников, дикари рывком поставили Джориана на ноги и то ли повели, то ли поволокли по заросшим травой улицам Кулбагарха. Следом тащили Карадура. Процессия петляла среди развалин, пока Джориан совсем не запутался.

Дойдя до места, где лежало несколько больших камней, обезьянцы остановились. Ближайший и самый маленький из камней представлял собой обыкновенную глыбу высотой два локтя и шириной четыре, настолько обтесанную временем, что грани и углы округлились и ее можно было по ошибке принять за валун.