Книга Демон, который ошибался, страница 52 – Лайон Спрэг де Камп

— Паалуанцы, сэр. Они явились из-за Западного океана…

— Ладно-ладно. Я тебя услышал. Пей пиво. Так почему мне надо послать свою вонючую армию в это место – Ир, да?

— Да, сэр.

— И посылать нашу вонючую армию через океан, чтобы драться с этими клоунами, о которых я никогда не слышал?.. О чем я говорил?

Я объяснил снова. Гавинда наморщил лоб. Наконец он сказал:

— Но, послушай, если у людей из Ира хвосты и чешуя, как у тебя, то мне не нужна ни одна их вонючая частичка. Если эти другие клоуны убьют их и съедят, я скажу: скатертью дорога!

— Но, сэр, как я пытался вам объяснить, ириане такие же люди, как вы. Я лишь демон, находящийся у них на службе по контракту.

— Почему тогда, если они люди, не прислали ко мне какого-нибудь вонючего человека?

— Потому что я был единственным, кто смог пройти сквозь укрепления паалуанцев.

Архон сделал огромный глоток пива.

— Ну-ка подожди. Клоуны из-за океана атакуют Ир или Ир атакует их?

Я объяснил еще раз.

— Но, – сказал Гавинда, – я не понимаю, какая мне выгода вмешиваться. У нас, кажется, нет никаких вонючих денег, чтобы платить вонючей армии, не говоря уж о том, чтобы посылать ее в страну, о которой я никогда не слышал.

— Ваше высочество, когда паалуанцы очистят Ир, они вторгнутся в Солимбрию.

— А? Думаешь, они могут?

— Конечно.

— Это которые из них вторгнутые? Ир или… я забыл их вонючее название.

Я почесался и объяснил снова. Архон задумался.

Наконец он сказал:

— Ладно, пусть приходят. Я оторву их главному голову! Я ему хребет сломаю, и им придется вернуться домой, потому что у них не будет генерала и некому будет давать им приказания. Выпей еще пива, прежде чем уйти.

Северная часть Солимбрии кишела разбойниками ничуть не меньше южной части. Думаю, что некоторые из тех свирепого вида людей, встречавшихся на дорогах или в трактирах, принадлежали именно к этому сословию. Иные бросали на меня недобрые взгляды, но ни один храбрец не напал. Полагаю, что моя внешность отвращала от любых кровожадных намерений, которые могли у них зародиться.

На второй день отъезда из Солимбрии я добрался к подножиям холмов горной Эллорны. За ужином показал трактирщику, некоему Хадрубару, имеющуюся карту и спросил его о дороге через горы.

— Трудно сказать, – ответил он. – Игольное Ушко, – он указал на то место на карте, что означало переход через гряду, – погребено зимой под снегом. Сейчас разгар лета, и проход должен быть открыт еще два, а то и больше месяца. Но ни одному путешественнику не удалось проникнуть на земли хрунтингов.

— А как же те, кому нужно на север?

— Некоторые пытались пробраться, но назад не вернулся ни один. Кое-кто говорит, что тропу стерегут заперазхи.

— Кто-кто?

— Заперазхи – это такое племя пещерных людей, обитающее в тех краях. Каждый год, когда открывается проход, они совершают налеты на тропу. Правительство призвало их к порядку. Но с дикарями ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

— А как выглядят эти пещерные люди?

— Хочешь взглянуть? Пошли.

Он провел меня в кухню. Там мыл посуду сердитого вида темноволосый юнец. Шею его охватывал тонкий железный обруч – указатель статуса раба.

— Это Глоб, мой раб-заперазх, – сказал Хадрубар. – Существо с отвратительным характером. Возня с ним обходится куда дороже, чем он стоит сам.