Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 19 – Дмитрий Овсянников

— Мама, мама! Гляди, какой странный!

В облике молодого человека, привлекшего внимание маленькой девочки, на первый взгляд, ничего странного не было. Тем более странного для этого уголка старого города, где все привыкли к виду самой пестрой публики, будь то приезжие господа, горожане или жители ближайших хуторов, бабы, торгующие вразнос всякой всячиной, солдаты или нищие, странствующие богомольцы или умалишенные, каких можно было встретить возле лечебницы, расположенной по соседству с собором. Все это было настолько обыденным, что странный прохожий почти не выделялся из толпы. Разве что одеждой – длиннополым черным сюртуком в сочетании с панталонами до колен и длинными чулками он напоминал католического священника, более привычного где-нибудь вблизи костела. Однако костелов поблизости не было, да и человек мог показаться служителем церкви лишь на первый взгляд.

Был он невысок ростом, но статен и хорошо сложён. Отличался особенной прямотой осанки – признаком природного упрямства. На небольших аккуратных руках кое-где виднелись разноцветные пятна – с них человек недавно стирал краску и стер не до конца. Мягкую шляпу прохожий нес, зажав под мышкой, и густая копна его светлых, почти белых волос, встречая солнечные лучи, блестела спелой рожью. Впрочем, волосы были аккуратно зачесаны назад, оставляя открытыми уши – длинные и узкие, чуть заостренные кверху. Но и это не было странным, хотя, следует признать, человек отличался какой-то особенной, нездешней красотой. Однако же внимание девочки привлекло совсем другое.

Нос человека. Прямой и довольно длинный, он был выкрашен в изумрудно-зеленый цвет.

Пожалуй, окажись обладатель такого носа в простом трактире или, не приведи господи, в развеселых заведениях Ямской слободы – знаменитой Ямы, он рисковал бы повторить судьбу любопытной Варвары. Завсегдатаи тех мест отродясь не видели зеленого носа, зато через одного щеголяли красными, сизыми, лиловыми и мертвенно-бледными. Впрочем, в многообразии привычной цветовой палитры носов пьяная трактирная публика разбираться не умела, с горем пополам вспоминая пять или шесть цветов. Что до Ямы, то вечерами в свете ее красных фонарей жутковатый оттенок принимало все что угодно.

Однако наш герой прогуливался далеко от Ямы, и не красные фонари, а ясное полуденное солнце освещало его дорогу. Посетители кондитерской «У Жоржа», куда обладатель зеленого носа завернул, чтобы выпить чашечку кофе, были людьми воспитанными. Кавалеры и дамы, сидевшие за столиками, при виде зеленого носа не проронили ни слова, однако многие из них не сводили со странного человека недоуменных взглядов. Он же вел себя естественно и настолько непринужденно, как будто ничего, совершенно ничего удивительного не происходило. Устроившись за пустующим столиком у окна, зеленоносый неторопливо принялся за кофе, любуясь видом июльской улицы и думая о чем-то своем.

В особняке на углу улиц Большой Житомирской и Владимирской, куда направлялся молодой человек, диковинных предметов и не менее диковинных гостей всегда было предостаточно. Хозяин дома, профессор Прахов, отличался необыкновенной широтой взглядов. Он объездил, казалось, добрую половину Старого Света, побывал в Париже, Лондоне и Берлине, посещал города Италии, слушал лекции в Мюнхене. Мало того – неугомонный профессор своими глазами видел Грецию и Турцию, Сирию и Египет, Палестину… Право, странствиям Адриана Викторовича мог бы позавидовать любой вымышленный Жюлем Верном путешественник. Однако о таких путешествиях только читают во французских романах и грезят ими. Профессор Прахов не грезил – он жил многообразной, разноцветной жизнью, и этой жизнью наполнял все вокруг себя. В том числе и собственный особняк в Киеве. Иначе и быть не могло – господин Прахов изучал историю изящных искусств. И, не замыкаясь на искусствах прошлого, немало усилий прилагал для развития искусств настоящего.