Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 91 – Дмитрий Овсянников

Йеруну было ничуть не легче. Однажды он попытался описать Бальтазару водяную мельницу – и уперся в то, что негр не понимал слова «жернов».

— Это такая круглая… круглая… – повторял Йерун, потирая ладонью о ладонь. На уме упорно вертелось слово «штуковина», однако юноша понимал, что оно здесь не поможет. Слово «камень» предательски забылось.

Позже Йерун догадался взять грифель и доску и наскоро показать Бальтазару, как можно рисовать. Изъясняться с помощью рисунков, не имея в запасе достаточно слов, оказалось несколько легче. Негр был в восторге – письмо пером по бумаге он видел много раз, но с рисованием столкнулся впервые. Сам он отродясь не держал в руках грифеля и рисовал из рук вон плохо, но в конце концов сумел изобразить нечто похожее на льва, верблюда и сидящего на нем человека. Йерун понял.

Бальтазар был рад тому, что новый знакомый видит в нем человека. До того, как негр попал в услужение к Баутсу, он прожил совсем нерадостную жизнь. Он едва помнил своих родителей. Подростком Бальтазар попал в невольники, несколько лет его носило на галере берберийских пиратов. Позже он угодил в плен к венецианцам, и те оставили чернокожего себе как живую диковинку. Позже через десятые руки он оказался у Баутса – человека любознательного и незлого. На вопрос, каково ему живется во Фландрии, негр покачал головой:

— Летом холедно – терплю, – сказал он. Голос Бальтазара был низким, но слова он произносил удивительно мягко. – Зимой холедно – не терплю. Очень, очень плехо, холедно, мастер Йерун!

За неделю Йерун сделал множество рисунков Бальтазара. Негр был высок, хорошо сложен и, если приглядеться и привыкнуть к его черноте, мог показаться достаточно красивым человеком. Он терпеливо сидел и стоял, позируя, а после с любопытством разглядывал получившиеся рисунки, качал головой и улыбался.

* * *

Возвратившись в Хертогенбос, Йерун, кроме прочего, привез несколько десятков замечательных рисунков, изображающих негра, сшитых в альбом. Художник берег их всю жизнь. Не раз позже они пригождались в работе мастеру Йеруну ван Акену и его ученикам – изображая поклонение волхвов или иной сюжет, где мог бы действовать чернокожий, они всегда изображали именно жителей Африки, а не просто раскрашивали людей привычного вида черной краской.

В Брюгге, как и в любом городе Фландрии и Брабанта, да что там, пожалуй, в любом городе Европы в положенное время устраивали праздничный карнавал, когда привычный мир становился вверх дном, предваряя тем самым Великий пост. В Брюгге карнавал даже назывался так же, как в Хертогенбосе – Эльдонк, однако проходил не в пример многолюднее и пышнее – все же Брюгге превосходил родной город Йеруна величиной и богатством.

Оформляя карнавальные процессии, гильдия художников Брюгге всякий раз трудилась на славу, создавая образы один ярче и занятнее другого. Для Йеруна всякий Эльдонк был настоящим кладезем идей – он с нетерпеливым любопытством ожидал увидеть новые чудеса, созданные руками тех самых мастеров, к обществу которых принадлежал и он сам. Йерун понимал, что в будущем заказы на оформление карнавальных процессий поступят и в его собственную мастерскую, как сейчас они поступили в мастерскую его дяди, Яна ван Акена. Теперь и сам мастер Ян, и все подмастерья, а значит, и Йерун, и Петер трудились над их выполнением.