Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 114 – Дмитрий Овсянников

— Твоя правда. – Лицо Гуссена, изнуренного приключениями прошедших суток, в неверном свете масляной лампы казалось страшным лицом ожившего мертвеца. Йерун выглядел не лучше. Оба чувствовали себя прескверно; оба вздрагивали при каждом движении, при каждом звуке Яна. Каждый про себя молился о том, чтобы брат проснулся в здравом уме. Да хоть чтобы просто проснулся!

Ян проспал едва ли не до полудня. Братья ждали его пробуждения с нетерпением и тревогой, ни один из них даже не прилег за целую ночь. Наконец Ян открыл глаза. Медленно повернул голову.

— Гуссен… Йерун… – позвал он. – Братцы…

— Мы здесь, Ян. – Гуссен пододвинул стул поближе. – Слава Богоматери, и ты здесь.

— Я здесь… – повторил Ян. – Воды!

Ян пил кружку за кружкой, пока не опустошил целый котелок. Он смотрел по сторонам с таким любопытством, будто оказался в своей комнате впервые в жизни. Йерун видел глаза брата – глаза совершенно измученного, но не безумного человека. Ян задержал взгляд на картине, так напугавшей его вчера, но не сказал ни слова, как будто вместо адского чудовища на ней была написана обыкновенная курица.

— Я здесь, – повторил он. – Ну и видение мне было…

— Что ты видел? – с тревогой спросил Гуссен.

— Ад. И чистилище.

— Что там? – не удержался Йерун.

— Йоэн, брат, не спрашивай, – срывающимся голосом произнес Ян. В следующий миг он закрыл лицо ладонями и беззвучно зарыдал.

* * *

Йерун спал крепко, но совсем недолго – проснувшись, он увидел, что солнце еще только начало клониться к закату. Ян, переведя дух после пережитого наяву кошмара, спал на своем месте. Он дышал спокойно и ровно, лицо спящего смотрелось безмятежным. Гуссена не было – он ушел в мастерскую или отдыхал у себя. Йерун по-прежнему чувствовал себя разбитым: сейчас самым лучшим делом ему показалось лечь и поспать еще. Но прежде ему захотелось пить – язык то и дело прилипал к небу. Йерун подошел к котелку, из которого недавно отпаивал Яна, но не нашел в нем ни капли воды. И тут его взгляд упал на стоящую на полке кружку. Йерун взял кружку в руки – так и есть, в ней было немного пива. Он подумал, что сейчас пиво придется очень кстати. Усевшись на стул, он принялся медленно, с удовольствием потягивать напиток. Пиво оказалось теплым, горчило больше обычного и пахло не так, как обычно пахнет пиво, но Йерун спросонья не обратил внимания на вкус и запах. «Утолить жажду и спать, – думал он. – С братом, хвала небесам, как будто все хорошо. Можно немного отдохнуть».

Допивая пиво, Йерун принялся рассматривать свой этюд с деревоногим чудищем – в окно заглядывали лучи солнца, и в его бликах изображение смотрелось иначе.

— Пожалуй, я выбрал слишком блеклые оттенки. – Художник произнес эти слова вслух, обращаясь к самому себе. – И пустоту внутри скорлупы недурно бы заполнить.

— Да, будь другом, заполни! – Монстр повернул в сторону Йеруна свое бледное человеческое лицо и криво ухмыльнулся – так мог ухмыляться только выходец из преисподней. – Только не пивом – оно выльется ко всем чертям! Скорлупка-то моя разбита!

— А-а-а-а-а-а!!!

Последним, что Йерун успел осознать, был его собственный вопль. Он прозвучал для Йеруна так, как будто вопил кто-то другой, и этот другой находился далеко.

Сколько бы Йеруну ни доводилось представлять себе демонов и чудовищ, он всегда знал, что все они – лишь игра его воображения либо порождение снов. Самые причудливые, самые невероятные страшилища, бесы и альрауны всегда оставались для художника фантазиями, пускай и явственными. Но они никогда не были действительностью. Никогда прежде. До сегодняшнего вечера…