Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 110 – Дмитрий Овсянников

Дом травника Мельхиора находился на самой окраине, между каналом и пустошью, за которой поднималась городская стена. Ветхий и покосившийся от времени, он мало чем отличался от крестьянской лачуги. Горожане никогда не говорили о травнике прилюдно, но каждый знал его имя. Знали также, где найти травника. Знали, что лекарственные снадобья, приготовленные Мельхиором, стоят недешево, но действуют великолепно. И говорили о травнике шепотом, помня о том, что Мельхиор – иудей, стало быть, колдун и знается с нечистым.

Когда они с Гуссеном переступили порог, Йерун едва удержался от того, чтобы не зажать нос. Он привык к запаху краски, но тяжелый дух, стоявший в лавке, не поддавался описанию. Впрочем, сам хозяин – худощавый старик с длинной кудрявой бородой, в круглой шапочке с меховой опушкой, с очками на длинном крючковатом носу – совершенно не страдал от него. Он стоял за прилавком и что-то толок в ступке. За спиной травника до самого потолка высились полки, уставленные горшками, горшочками и склянками самых разнообразных видов и форм. Там же Йерун заметил полку со старыми книгами и свитками. С потолка свешивались пучки каких-то сухих трав, кореньев и чего-то, напоминающего грибы. В углу возле небольшого очага что-то бурлило в странного вида сосудах, похожих на маленькие кувшины с изогнутыми горлышками.

Услышав скрип двери, старый еврей поднял на посетителей внимательные черные глаза.

— Чем могу услужить, господа? – спросил травник тонким, чуть взвизгивающим голосом. Его речь отличал особенный еврейский говор вроде того, что Йеруну доводилось слышать в Брюгге. – Желаете приобрести средство от бессонницы? Раствор от расстройства желудка?

— Мир твоему дому, хозяин. Тут хворь пострашнее. – Гуссен поспешил перейти к делу. – Чрезмерная приверженность к выпивке. Я бы сказал, болезненная.

— Ой-вей! – воскликнул старик. – До чего печально! Увидев вас, сударь, я готов был дать честное слово, что ни вы, ни ваш брат совершенно не похожи на пьяниц! Не иначе, к старости меня начали подводить мои глаза, если я не разглядел этого сразу!

— Это не для нас, – утешил старика Йерун.

Гуссен, как сумел, объяснил травнику, что привело их сюда. Мельхиор слушал, качая головой и поминутно охая.

— Вы совершенно правы, молодой господин! – проговорил он, дослушав до конца. – Это страшная болезнь! Но имею вам сказать, что у меня найдется-таки лекарство для ее излечения!

Мельхиор поскреб бороду длинными узловатыми пальцами, как будто припоминал что-то. Затем повернулся к полкам в глубине комнаты. Он скоро вернулся со склянкой в руках.

— Вот то, что вам нужно, господа, – сказал еврей, протягивая склянку Гуссену.

— Что это? – спросил художник.

— Снадобье, приготовленное по старинному рецепту, известное таки со времен Иосифа Флавия. У него много названий. Христиане зовут его «отваром святого Антония», а прежде, во времена Древнего Рима оно звалось «Significat ultima». По преданию, им лечили римских легионеров, подверженных тому же недугу, что и ваш достопочтенный родственник!

— Ты ведь понимаешь, что речь идет не о похмелье? – на всякий случай спросил Гуссен.

— Конечно, конечно, понимаю, господин! Ведь и римляне страдали чрезмерной приверженностью, правда, не к пиву, а к неразведенному вину, но меняет ли это дело? Сама суть болезни не меняется, и это средство призвано помочь человеку!