Книга Танец теней, страница 42 – Гурав Моханти

Мати сердито открыла глаза и увидела, что шум идет от толпы, собравшейся вокруг мальчишки, держащего на поводке обезьяну. Юный дрессировщик задавал мартышке вопросы по заранее продуманному сценарию, а животное каталось по траве и кувыркалось.

— Становится все более и более вероятным, Аппу, что ты отправишься на Восток. И что тебя больше всего волнует?

Аппу завизжал.

— Что ты говоришь, Аппу? – Мальчик сделал вид, что прислушивается к ответу обезьянки и принялся переводить ее речи: – О, ты хочешь привезти сюда их айраватов и притащить все остальное, даже кору с ужасных деревьев Вечнолесья? Блестящая идея! Что еще? О прекрасные дамы и господа, может, кто-нибудь из вас скажет Аппу, что ему нужно сделать, когда он встретит Царя Пиявок? Сделать что-то такое, что действительно скрепит сделку между Магадхом и Древесными городами?

— Этого никогда не случится, – визгливо откликнулась какая-то женщина. – Восток дик не потому, что там смертельные болота и гибельные топи, он дик из-за его жителей. Из-за рогатых асуров и серых ракшасов! Мы никогда не забудем, как они охотились на наши корабли, нападали на наши конвои, арестовывали наших дипломатов и строили в Наркасуре огромнейшие лагеря рабов!

— Сын – не зеркало своего отца, говорит Аппу, – кашлянул мальчик, осознав, что ему нужно поумерить свою прыть в имперской пропаганде, направленной на то, чтобы заставить магадхцев полюбить ракшасов. Иначе все может выйти из-под контроля. – Бхагадатт – первый ракшас за тысячу лет, который отважился отправиться в сердце Речных земель и посетить сваямвар. Аппу говорит, что это воистину можно назвать оливковой ветвью примирения – или он не способен отличить птичьего яйца от своего дерьма. И я согласен с Аппу. Восток может быть дикой страной, но, как показали нам греки и валки, под руководством Империи они могут служить миру. Империя сильна настолько, насколько сильны ее границы, и Империя предназначена не только для сохранения цивилизации, но и для ее распространения. И если эти дикари не будут вести себя как подобает, если они не будут уважать Льва, то их встретит мантикора, которая преклонит перед ними колени, а потом ужалит хвостом скорпиона – и пусть будут прокляты любые соглашения!

Зрители принялись обмениваться понимающими кивками. Мати рассеянно поаплодировала, чувствуя, как ее разум буквально гудит от услышанного. Поклониться и ужалить. Точно! Поклониться и ужалить! Так и стоит поступить! Когда царевич придет в себя и соберется ее арестовать, Мати покаянно поклонится ему, а затем вонзит кинжал ему в грудь. И пусть все планы катятся в бездну! Пусть Львы лакомятся ею! Они пожрут истинного Черного Лебедя, а не ту падаль, которой она стала. Да! Мати сжала кулак. Черный Лебедь вернулся! Но прежде чем эта мысль добралась до ее сознания, люди в черных одеждах схватили ее за руки, накинули ей на голову мешок и похитили будущую королеву Магадха средь бела дня.

I

Вода каскадом стекала по стене, опадая в небольшой пруд, заполненный кои. В темно-зеленой воде чешуя карпов сияла в солнечном свете яркими оранжевыми и синими звездочками. Дантавакра и его спутница, прелестная кузина, с которой он познакомился в таверне, – или, как она предпочитала, чтобы ее называли, госпожа Милани, – прошли вброд по воде и прикоснулись к стене, позволяя прохладной воде струиться по их пальцам и не обращая внимания на усыпанное монетами дно пруда. Милани чуть сдвинула руку и ласково коснулась рукой Дантавакры – жест был так романтичен! – а у их ног целый батальон карпов отплясывал веселую джигу. Дантавакре оставалось только надеяться, что Милани так же, как и он, наслаждается тем, как рыба умело отшелушивает влажными губами омертвевшую кожу на ступнях.