Книга Танец теней, страница 187 – Гурав Моханти

Его ухмылка стала жесткой и злобной.

— Когти могут видеть грязные поступки, но этралы могут чуять грязные души – ах, я трачу свои слова впустую, да? Что может знать блудница о чистом цивилизованном обществе?

— Учитывая, что самые чистые представители вашего цивилизованного общества скрываются в тенях моего мира, возможно, я знаю довольно много. А учитывая, что в моей постели они честнее, чем перед Богом, я могла бы сказать, что знаю намного больше.

— Ты весьма интересна, – задумчиво произнес Джестал. – Прошло слишком много времени с тех пор, как я с кем-то откровенно разговаривал. Это, конечно, освежает, но, боюсь, долг зовет. Мне казалось, с ней были еще два шпиона? – спросил он Сараи.

— Ваша милость, шпионы отправились в башню царевича, – откликнулась та.

— Вот как? Ну, если они смогут обойти наших умелых охранников, их ждет небольшой сюрприз,– сказал он, с таким восхищением разглядывая лоскуток кожи, который держал в руке, словно это был изысканный гобелен, и слово сюрприз прозвучало так, что Маржана невольно вздрогнула.– На твоем месте я бы больше беспокоился о своей собственной судьбе. Ты в ловушке, и твой Бог Греха не имеет власти на Юге.– Он повернулся к Сараи: – Подготовь ее.

— Это не Мати, – решительно сказал Дурьодхана.

Карне стало не по себе. Несмотря на всю ту боль, которую ему причинила эта женщина, Мати была первой высокородной женщиной, проявившей к Карне доброту, первой женщиной, которая… приняла его сущность. Он покачал головой, пытаясь осознать более подходящие причины оплакивать ее.

Ее любил Дурьодхана. Уже лучше. Он знал, что должен утешить Дурьодхану, но обнаружил, что понятия не имеет, что ему делать. Я должен произнести слова утешения или взять его за руку… или оставить его в покое. Стоп. Это и были все варианты? Мудрые слова. Прикосновение. Оставление.

Все варианты отвратительны. Дурьодхана вновь повернулся к нему:

— Это не Мати.

— Не будь дураком,– сказал Карна и сразу же мысленно выругался. Отлично. Значит, я выбрал вариант жестокое безразличие. Молодец, Карна.

— Послушай, я знаю Мати… – Дурьодхана покраснел, но все же продолжил: – Это не ее тело. – Подойдя к кровати, он стянул одеяла с трупов. Они, как оказалось, были обнажены ниже пояса.

Конечно, Карна был весьма удивлен поступком Дурьодханы, но взгляд все же невольно скользнул по талии, бедрам и ногам Мати – и лишь потом он смог стыдливо отвернуться. Вид мертвого тела засел в его сознании, и пусть ему самому противно было признаваться, откуда он это узнал, но Дурьодхана был прав. Нижняя часть тела Мати была упруга, как у акробата, а кожа ее была темна, как карман вора. И у Мати определенно не было на ягодицах родимого пятна в форме Хастины. У нее определенно не было растяжек на талии. Тело… принадлежало пожилой женщине, женщине, уже успевшей родить ребенка. Карна вполне мог представить, как бы обиделась Мати за то, что он посчитал, что этот труп принадлежит ей.

Карна снова повернулся к Дурьодхане, который теперь проверял, не выжила ли девочка.

— Тогда где она? И… кто это? – Но стоило ему произнести эти слова вслух, и он осознал весь ужас сложившейся ситуации.

— Нам нужно уходить, – сказал Карна, и Дурьодхана, только что убедившийся, что девочка мертва, кивнул. Они уже шагнули к балкону, когда дверь, ведущая в комнату, внезапно слетела с петель.