Книга Танец теней, страница 15 – Гурав Моханти

Позже, в моменты одиночества, Матакшара спрашивала себя, причиняла ли она когда-нибудь боль какой-нибудь царевне. И не вспомнила ни одной. Царевичи это заслужили. Цари – более чем. И ни одной царевны. Держать паруса. Матакшара вспомнила время, когда она чуть не отправила свою Первую Помощницу прямиком к Богине Океана. Да, ей бы тогда точно было больно. И это очень важно, ибо упомянутая Первая Помощница была царевной. Императрицей, с самодовольной улыбкой поправила она себя. Мати – императрица. Пока что.

Эта мысль расстроила Матакшару. Мати этого не заслуживала. Но, с другой стороны, слово «заслужить» слишком банально. Это была просто рука Судьбы, что Мати невольно вытащила карту, подписанную «Сосуд календулы».

Раджгрих, столица империи Магадх

Через три месяца после сваямвара

За шесть месяцев до битвы при Матхуре

I

Мати разглядывала незнакомку. Глаза цвета грозы, бинди в форме полумесяца на лбу и сломанный нос, тонкий у переносицы, широкий к крыльям. Ей все это было знакомо. И все же она видела, как изменила ее женитьба. Некогда растрепанные ветром короткие волосы, тогда едва достигавшие подбородка, теперь надушенные, с аккуратным пробором, опускались до плеч. Да еще и эта красная линия на лбу, как у жертвенного ягненка. Ключицы, когда-то открытые поцелуям ветра, теперь были скрыты под золотыми цепями, а на запястьях, которые некогда украшали веревочные ленты, теперь позвякивали золотые браслеты, тяжелые, как кандалы. В отражении она заметила свой свадебный подарок – гобелен с изображением чудовищного лебедя, сцепившегося в схватке с величественной акулой, и уже в который раз задумалась, почему в этой сказке, в которой она сейчас жила, окровавленный Черный Лебедь превратился в Разукрашенную Утку?

— Любовь моя, – выдохнул сзади Сахам Дев, обвив руками ее за талию, а затем нежным прикосновением заставив ее оглянуться на него, – Мати уже успела уложить волосы, чтобы скрыть зудящие красные рубцы на щеках. – О, ты только посмотри, в каком ты состоянии! Я негодяй! Сможешь ли ты найти в своем сердце силы простить меня на этот раз?

Кто бы не захотел простить его? Не потому, что от одного взгляда таяло сердце, а потому, что иначе это нанесло бы ему смертельную обиду. Лицо сына Джарасандха всегда было странно мягким и с тех пор, как он принял злополучное решение расстаться с бородой, стало еще мягче. Если бы не нежный пушок растительности над верхней губой, наследный царевич мог бы даже сойти за красавчика – похожего на тех, кого Мати часто продавала в рабство на Золотых островах.

— Ты знаешь, я хочу для тебя только самого лучшего, – с искренним беспокойством сказал Сахам Дев. – Конклав близок, до него осталось всего лишь несколько полных лун, а ты все еще ведешь себя за обеденным столом как мародерствующий пират.

— Кажется, я уже говорила, что от капусты у меня на лице появляется сыпь.

Сахам провел пальцем по чешуйкам на ее лице, а затем краем рукава вытер каплю рвоты с ее губ.

— Но я ведь уже исправился, не так ли? Во всяком случае, все это укрепляет мост доверия между нами. Я думал, ты просто ведешь себя как избалованный ребенок. Все ведь знают, что калигцы едят сырую рыбу прямо из моря! Шучу, конечно. Но правда в том, что именно употребление овощей – то, что отличает нас от первобытного человека, а ты, Бханумати, не берешь в рот ничего зеленого. Осмелюсь предположить, что именно поэтому у тебя последние три месяца и расстроен желудок.