Книга Танец теней, страница 145 – Гурав Моханти

В соседней клетке задребезжали прутья: Эйккасастхи, старая нагини, вцепилась в решетку и затрясла ее, требуя, чтоб Такшу освободили. Руки, ноги и лицо Эйккасастхи представляли собой сплошную блестящую массу зеленых мышц, ни единой чешуйки или лоскутка кожи, которые могли бы их прикрыть. После стольких освежеваний ее кожа перестала линять, перестала восстанавливаться. Нагини пробыла в плену почти десять земных лет, вдвое дольше, чем Такша. Такша с трудом мог представить, на что это могло быть похоже, но он был полон решимости этого не выяснять. Так или иначе.

— Посмотри, что ты с ним сделал! Вы забрали нашу кожу, сделав из нее куртки, кошельки, талисманы! И теперь вы забрали его жизнь, вы, убийцы! – Крики старшей нагини эхом разносились по пещере, бросаясь из стороны в сторону, как загнанные звери.

Такша задумался, а понимал ли вообще работорговец, о чем кричит Эйккасастхи. Та провела долгое время в Камрупе, лесном городе далеко на Востоке, который Такша никогда не видел, и говорила на странно соблазнительном языке. Поскольку беженцы-наги, покидающие подземное царство Патаал Лок, могли выползти на поверхность где угодно, клетки для рабов были полны нагов из Речных земель, лесов Востока и даже из пустыни Запада. За пять лет своего пленения Такша немного выучил все их языки. Эйккасастхи снова истошно закричала, отнимая внимание их бога. Молодец, Эйккасастхи!

Пусть слова Эйккасастхи, назвавшей Такшу мальчиком, и ранили его, одновременно это высвободило воспоминания о тех временах, когда он был един по возрасту и духу. Задолго до того, как попасть в ловушку работорговца, задолго до того, как Такша проник в это царство, он служил учеником у Эре-Нурук – Говорящей Правду Патаал Лока, – и ему, когда он достигнет совершеннолетия, было суждено стать ее преемником – и именно от этой судьбы он и сбежал.

Он все еще помнил тот день, как будто это было вчера. Говорящая Правду – на целую голову ниже его ростом – с некоторым огорчением прикусила губу. Как и у Такши, символы на ее щеках были медно-золотистыми. Но стоило ей узнать, что Такша покидает дом, и они вспыхнули красным. От материнской любви не осталось и следа. Хотя учитывая, что Такша весь последний год провел, готовясь к этой миссии и изучая карты Мягкокожих, было странно, что она так удивилась. Если бы она, возможно, удосужилась прислушаться к тем мечтам, что он высказывал за обеденным столом, она бы знала, как Такша жаждал пересечь Артерии – раскачивающиеся, как паутина, мосты, связывающие два мира, подземное царство Патаал Лок и поверхностный мир Притхви. Знала, как Такша жаждал увидеть голубые небеса поверхностного мира, где существует лишь одно гигантское Солнце, и узреть касающиеся небес башни, построенные Мягкокожими. Знала, что Такша верил, что он и его друзья станут теми, кто найдет Мессию и вернет его, дабы спасти гибнущий мир.

– Ты убегаешь, – прошипела она. – Бросаешь нас всех здесь, чтобы отправиться на веселую прогулку, в то время как мы превращаемся в гротескные оболочки того, кем были. Ты обязан нам помочь!

Когда его в этом обвинила мать, он вскипел, оскорбился, словно обвинение матери каким-то образом могло подорвать его решимость. Как она не понимала? Это просто вопрос времени, когда последний Сол умрет, а Патаал замерзнет.