Книга Тирания веры, страница 27 – Ричард Суон

— И как тебе вино? – спросил меня Император.

Я сразу осознала свою ошибку и залилась краской.

— Ваше величество, я не…

Но он отмахнулся, заставив меня замолчать.

— Я не просил тебя извиняться, а спросил, нравится ли тебе вино, – недовольно сказал государь. – Ну же, скажи, как оно? – Он сделал большой глоток из своего кубка.

— Кажется… это лучшее вино, какое я когда-либо пробовала, – ничуть не лукавя, ответила я.

Император кивнул.

— Да, скорее всего, так и есть, – сказал он. – Это клоканпольское. Шестидесятилетнее. – Император снова отпил и поболтал вино во рту. – Хорошее, – провозгласил он, затем сел напротив нас и громко выдохнул. – Магический катаклизм породил казаров… и других полулюдей-полуживотных, например стигийских водяных. А мой далекий-предалекий прапрадедушка Валент Саксанский, который первым разместил на своем гербе волка, впоследствии ставшего Аутуном, путешествуя по Южным равнинам, взял в телохранители казара, и… что ж. Так рождаются традиции. Теперь, столетия спустя, Кимати стал Императорским Стражем, а я – его подопечным.

Он отпил вина и повернулся к Вонвальту.

— Спасибо, Конрад, что предупредил о Долине Гейл, – сказал государь. – Не знаю, доходили ли до тебя на севере вести о Сове, но весь город охвачен волнениями.

— Правосудие Августа упоминала о безобразиях млианаров и храмовников.

Император кивнул.

— Значит, Реси уже все известно. Она всегда в первых рядах.

Сэр Конрад прокашлялся.

— Была, государь. Можно сказать, что она убита.

Император резко повернулся к Вонвальту.

— Убита? Ты ничего об этом не писал!

— Ее тело живо и находится в хосписе при монастыре Долины Гейл. Однако ее разум мертв. Маркграф Вестенхольц и неманский священник по имени Бартоломью Клавер воспользовались руной Пленения, чтобы привязать ее сознание к телу лисицы, после чего перерезали ей горло. Я не располагал достаточным временем, государь, и не хотел, чтобы вести о случившемся попали не в те руки.

— Кровь богов! Руна Пленения? Неужели заговорщики овладели старой саксанской магией?

— Да, государь. Мне неведомо, как эти знания попали в руки Клавера, но не сомневайтесь, я все выясню.

Император потер лицо руками.

— Князь Преисподней меня раздери, что за бардак. Моей сети шпионов мог бы позавидовать и каудийский король, однако даже они, похоже, не могут уследить за всем. Я рад, что ты вернулся.

— Ваше величество, что происходит в сенате? – спросил Вонвальт, ставя свой кубок на стол. К вину он так и не притронулся.

— С тех пор, как ты повесил Вестенхольца, чего там только не происходит, – ответил Император, косо глянув на Вонвальта. – Видит Нема, он того заслуживал, но, кровь богов, лучше бы ты отправил его сюда.

— Он был государственным изменником, – удивленно сказал Вонвальт. Прежде я никогда не видела, чтобы сэра Конрада отчитывали за принятые решения, и его это заметно задело.

— Государственным изменником и любимцем толпы, – поправил Император. – А ты сделал из него мученика.

Сэр Конрад заерзал на месте.

— Разве что-то изменилось бы, повесь я его в Сове?

Император вяло отмахнулся.

— Нет, сама казнь и где ее провели – это не так уж важно. Сенат давно ищет повод сожрать себя изнутри. Не подвернись им Вестенхольц – нашелся бы иной предлог. – Он ткнул пальцем в Вонвальта. – Но ты не должен был вешатьего.