Книга Тирания веры, страница 205 – Ричард Суон

— Обещаю. – Я кивнула, чувствуя, как на мои глаза наворачиваются слезы.

Вонвальт вздохнул и как будто сжался, став меньше.

— Я вел себя как глупец, Хелена, и не раз. Я пытался защитить тебя, пытался поступать правильно, но всякий раз делал только хуже. Мне следовало говорить с тобой прямо, относиться к тебе, как к взрослому человеку, и позволить тебе самостоятельно принимать решения. – Он горько рассмеялся. – Dopavla Kasivaran je kobrim namjyema. – Эта старая саксанская пословица означала: «Благими намерениями выложена тропа в Преисподнюю».

Я ничего не ответила. Мне так долго хотелось объясниться с ним, но теперь я не могла найти слов.

Вонвальт продолжал, прикрыв глаза и откинув голову на спинку кровати. Слова он произносил через силу, будто ему было больно даже открывать рот.

— Я напишу тебе письмо, Хелена. Оставлю его маркграфине. Если случится худшее, она его передаст. Я постараюсь хотя бы как-то объяснить в нем мои чувства… и, надеюсь, оно немного утешит тебя.

Я всегда старался держать тебя на расстоянии, Хелена. Мне хорошо известно, каким огромным влиянием я обладаю – как тем, что меня наделило государство, так и менее заметным, которое было дано мне по праву рождения и благодаря положению в обществе. Отношения между нами нельзя назвать равными; я – твой наниматель, наставник и твой защитник. Я занял в твоей жизни множество ролей, которые должны были исполнять другие мужчины и женщины. Я осознавал, что тебя потянет ко мне.

Однако со временем и по мере того, как беды давили на нас все сильнее, решимость моя ослабла. Профессиональные и этические нормы… – сэр Конрад поморщился, – …которые до сих пор мешали мне совершить то, чего мне хотелосьбольше всего, растворились в череде трудноразрешимых дел и профессиональных сложностей. Перед лицом смерти, Хелена, очень многое из того, что прежде казалось столь важным и могло определять нашу жизнь и поведение, вдруг становится несущественным. Знай, Хелена: я намеревался добиваться тебя, наплевав на все последствия.

Он помедлил. Прежде Вонвальт никогда не говорил со мной столь откровенно. Трагичнее всего было то, что мне казалось, будто он завел этот разговор слишком поздно. Я уже начала понимать, что ни о какой сердечной привязанности между нами не может быть и речи. Более того, я была благодарна за то, что он столь долго держал себя в руках… и даже за то, что между нами встала Луитгард Роза, хотя она и была мне ненавистна. Сэр Конрад оказался не тем человеком, которого я столь долго видела в нем. И хотя в глубине души он все равно оставался порядочным, он изменился и продолжал меняться. Если прежде я нередко сетовала на его упрямство, то теперь выяснилось, что альтернатива намного хуже.

Вонвальт выдохнул, словно нараставшая в нем боль вдруг утихла.

— Тебе, вероятно, известно о моей интрижке с Правосудием Розой. Первый шаг сделала она, и я убедил себя, что если отвечу ей взаимностью, то ты… пересмотришь свои чувства ко мне. Полагаю, столь странным образом я пытался заставить нас обоих поставить в наших отношениях точку, хотя и понимал, что могу разбить тебе сердце… что ты, вероятно, даже захочешь оставить службу. – Вонвальт покачал головой. – Как я уже сказал, мне следовало просто быть с тобой откровенным. Мне очень жаль, Хелена. – Он снова ненадолго замолк. – И еще, конечно же, есть…