Книга Тирания веры, страница 177 – Ричард Суон

— В Долине Гейл с нами через труп Грейвса заговорил Плут. – Я пожала плечами, хотя равнодушие мое было совершенно наигранным. – И его речь звучала вполне связно. Разве нельзя попросить одного из тамошних обитателей рассказать об их мире? Задать им вопросы, как если бы вы были любопытным учеником?

Вонвальт покачал головой.

— Увы, все не столь просто. Плут – необычный демон, и таких как он в загробном мире мало. Он только и занят тем, что вмешивается в дела некромантов. И боюсь, что он с радостью замучает тебя до потери рассудка, если ты попытаешься получить от него хотя бы один внятный ответ. Пусть его легкомысленное имя тебя не обманывает – он опасный и злобный дух, и мне тогда не следовало столь долго поддерживать связь с загробным миром.

— Obzinyit utyus, – пробормотал Брессинджер. Это грозодское выражение дословно переводилось на саксанский как «в этом с вами никто не поспорит».

Вонвальт не обратил на пристава внимания.

— Мы знаем, что в то место попадают духи, или души, или «жизненные силы» – как их ни назови, – умерших людей. Но нам неизвестно, один ли это мир со множеством разных мест, как Империя и ее провинции, или же множество различных миров. Неманцы проповедуют, что человека, который в этойжизни ведет себя добродетельно и благочестиво, в загробнойжизни ждет рай. Что ж, по моему опыту, иной мир и его обитатели совершенно безразличны к нам и нашим «душам». Человек должен вести добрую и благочестивую жизнь потому, что это правильно само по себе.

— Хорошо сказано, – подал голос сэр Радомир, выковыривая кинжалом грязь из-под ногтей.

— На мой взгляд, загробный мир – это просто иная грань бытия, сцена, на которой главные действующие лица – не люди. И как в нашем мире человека может убить водяной Нефритового моря, или растоптать слон, или отравить змея, точно так же сущности загробного мира могут напасть на душу человека.

— А как же Правосудие Августа? – внезапно спросила я.

Вонвальт покосился на меня.

— Ты о чем?

— Она ведь не мертва. Ее тело продолжает жить в Долине Гейл. Как же вышло, что она оказалась там?

Вонвальт немного помолчал.

— Я и сам задавался этим вопросом. У меня есть две теории. Первая – она в самом деле мертва; в таком случае получается, что для этого хватило лишь гибели ее сознания. Если так, то она никогда не пойдет на поправку, а живое тело в хосписе Долины Гейл – лишь пустой сосуд, который ждет своего конца.

Вонвальт был явно опечален. Он часто скрывал свою душевную боль за холодными, бесстрастными словами.

— А вторая теория?

— Вторая полна догадок и предположений, ведь знания мои очень ограниченны. Существует еще одно место, через которое можно попасть в священные измерения. Его называют Городом Сна. Он не имеет отношения к чистилищу, к Эдаксиму. Это отдельное измерение. Если Правосудие Августа не мертва, то она, возможно, застряла там, между мирами. Эту теорию частично подтверждают твои слова – что Реси поневоле очутилась там, где ей быть не дозволено.

— Я тут подумал, – вдруг произнес сэр Радомир. – А кто сказал, что загробная жизнь не может оказаться истинной формой бытия? И то, что мы переживаем сейчас, – это просто какая-нибудь «предзагробная» жизнь? – Как всегда, за его неотесанной манерой речи скрывался острый ум.