Книга Тирания веры, страница 155 – Ричард Суон

За моей спиной раздался вопль, и я резко обернулась. Ко мне мчался другой матрос, вооружившийся одноручным топором, который он отобрал у нашего мертвого гребца. Защищаясь, я подняла свой короткий меч и встала в неуверенную стойку, ведь меня не учили, что делать, если на меня бросаются не с мечом; однако волнения мои оказались напрасными. Что-то просвистело мимо моего левого уха и вонзилось матросу в лицо. Из раны во все стороны брызнула кровь. Матрос беззвучно рухнул на палубу. Я обернулась и поняла, что Галла метнула в него свой собственный топор.

— Идем, – хладнокровно сказала она и жестом велела следовать за ней в недра корабля. Я повиновалась.

Мы нашли люк и спустились в трюм. До меня доносились звуки и запахи неистовой хаотичной битвы: удары мечей и топоров по влажным телам и сухому дереву; едкая смесь крови, вонючего пота и дерьма; вибрации и глухой топот быстро переставляемых ног; скрежет стали, вынимаемой из дерева.

Я окинула взглядом представшую передо мной сцену. Корабельный трюм отчасти походил на низкий темный зал какого-нибудь подземелья. Вместо колонн его потолок подпирали деревянные шпангоуты. На другой стороне трюма последние матросы из немногочисленного экипажа корабля пытались защитить безоружного человека в дорогих одеждах. Я увидела Вонвальта: его лицо блестело от пота, рубаха была порвана в полудюжине мест, а вокруг, подобно почетному караулу, стояли четверо гребцов, одного из которых ранили в бедро. Им противостояли шестеро или семеро вражеских матросов, вооруженных чем попало; они прятались за наспех сложенным укреплением из ящиков и мешков со съестными припасами. Похоже, перед тем как мы вошли, Вонвальт применил Голос Императора, поскольку некоторые бросили оружие и стояли на месте, оглушенные. Никто не обращал на них внимания, вместо этого сосредоточившись на тех, кто еще сопротивлялся.

Сразу стало ясно, как завершится стычка. Пусть врагов осталось больше, чем нас, но нашим бойцам было не занимать мастерства.

Я встала плечом к плечу с Галлой, чрезвычайно воодушевленная тем, что бой уже почти завершился. Мы вместе двинулись вперед, на матроса, который отчаянно попытался замахнуться на нас и поднял свой меч слишком высоко. Его ошибка оказалась роковой – меч задел потолок трюма, отскочил, и матрос потерял равновесие. Я вспомнила, чему учил меня Вонвальт в персиковом саду старого особняка, сделала короткий шаг вперед и вонзила меч в грудь противника, прямо под мышкой, усилив при этом удар поворотом бедра и плеча. Я почувствовала, как ребра сначала сопротивляются острию, затем поддаются и расходятся, а заточенное лезвие глубоко входит в грудную клетку матроса, пронзая сердце, как стрела яблоко.

На миг он выпучил глаза – еще одна картина, навеки запечатлевшаяся в моей памяти, – а затем Галла рубанула его по скуле и отсекла матросу больше половины головы. Из раны вырвался жуткий фонтан крови, брызнувший мне прямо в лицо, а затем матрос рухнул на пол.

Это кошмарное зрелище так ужаснуло его товарища, который стоял рядом, что тот бросил свой меч и попытался сдаться, но Вонвальт рассек ему спину от основания левой лопатки до верха ягодицы. Матрос инстинктивно развернулся, и я увидела бескровный разрез, словно сошедший со страниц врачебных книг по анатомии. А затем Вонвальт перерезал матросу горло, и тот упал.