Книга Тирания веры, страница 144 – Ричард Суон

Тогда я плохо восприняла мудрое замечание Дубайна и теперь сильно сожалею об этом, как и о многом другом. Позже я еще поведаю о Правосудии Розе и о том, почему она вообще возникла в наших жизнях. А сейчас скажу лишь, что я сразу же отмахнулась от слов Брессинджера. Разве мог Вонвальт оберегать мои чувства тем, что вел себя как последняя сволочь?

Из благоразумия сэр Радомир и Брессинджер больше не касались этой темы, и я никак не могла винить их за это… хотя сама с удовольствием перетирала бы ее часами и разбирала каждую мелочь. Вместо этого мы просидели весь вечер, болтая о пустяках. Я радовалась, видя, что приставы успели помириться после той абсурдной перепалки, которая чуть не закончилась дуэлью.

У меня щемит сердце, когда я вспоминаю тот вечер, как мы трое говорили ни о чем и даже смеялись, пока солнце, ненадолго показавшись из-за низко висящих облаков, наконец не скрылось в Гралльском море. Как же велик соблазн описать все в мельчайших подробностях и сохранить на бумаге те счастливые моменты.

Однако некоторые воспоминания я все же оставлю при себе.

* * *

Той ночью мне снилась одинокая каменная сторожевая башня, стоявшая на бескрайней белой равнине. Сама того не желая, я подошла ближе, хотя страшилась ее до глубины души.

Эта башня уже снилась мне прежде, однако я никак не могла вспомнить, когда именно. В прошлый раз я так и не переступила порог.

Но теперь вошла.

Внутри я увидела каменную винтовую лестницу. С вершины башни доносился чей-то голос, и я страшно не хотела подниматься туда, но остановиться у меня не получалось. Ноги, налившись свинцовой тяжестью, переступали помимо моей воли, шаг за шагом, словно я оказалась под действием какого-то заклятья.

Очутившись наверху, я узнала голос – тот принадлежал сэру Отмару Фросту. Он стоял у амбразуры и глядел на равнину. Вдалеке брел одинокий черный силуэт, который медленно, но неумолимо приближался к нам. У ног сэра Отмара лежал обугленный труп женщины, покрытый волдырями.

— Отец Времени – суровый покровитель, – говорил сэр Отмар. Других слов он не произносил. Лишь твердил одно и то же, как заклинание, не отрывая глаз от далекой черной фигуры. Я знала, что к нам идет Муфрааб.

Меня замутило от страха. Схватив сэра Отмара за руку, я развернула его к себе и ахнула: его губы были синими, а лицо – столь же белым, как бескрайняя равнина, которая нас окружала. Его сюрко был перемазан замерзшей кровью, и я почувствовала, что он сам холоден как лед.

— Отец Времени – суровый покровитель, – повторял сэр Отмар, словно безумец. Его глаза были выпучены от страха, и мой собственный ужас, от которого я уже лихорадочно тряслась, возрос многократно.

— Что это значит? Что это значит? – крикнула я. Затем вновь повернулась к равнине, но там уже никого не было.

Моя кровь превратилась в лед.

Неожиданно сэр Отмар прервал свой бред и уставился мне в глаза.

— Плут оставил на тебе свою метку, девочка, – сказал он.

Я обернулась и увидела, как Муфрааб взбирается на последние ступени сторожевой башни.

Меня охватил столь примитивный ужас, что я даже не могла закричать.

В последний миг я услышала крик грача. А затем все погрузилось во тьму.

«Люди часто презирают служителей закона и злословят об их ремесле. Однако я, как ни странно, почти не слышал, чтобы на них жаловались обитатели городских тюрем».

ПРАВОСУДИЕ ЭРМЕНРИХ БАДУРАД