Книга Испытание империи, страница 91 – Ричард Суон

Ковач прокашлялась.

— В торговых галерах недостатка нет.

— Хорошо. Думаю, нам понадобится три. Хотя четыре было бы разумнее.

— Я посмотрю, что можно сделать, – неуверенно проговорила Ковач.

Вонвальт кивнул.

— Благодарю, – он оглядел собравшихся. – Все мы понимаем, что поставлено на карту. Этот план потребует храбрости и немалой доли везения. Но я убежден, мы можем одержать верх. Пока мы не разошлись, есть ли у кого-то вопросы?

Вопросов не последовало.

— В таком случае отправляйтесь спать. Утром соберемся снова.

* * *

Мы провели в Грюнхейвене два дня, занятые приготовлениями. За это время стало ясно, кто из храмовников сможет присоединиться к нам, а кто останется в этом маленьком прибрежном поселении – залечивать раны или умирать. В конечном счете нам удалось вооружить и снарядить – и, что важнее всего, убедить – немногим больше шестисот саксанских рыцарей. Это была половина тех, кто покинул Зюденбург, и после нашей роковой ошибки нам еще повезло, что набралось так много.

Невозможно было избежать враждебности между храмовниками и казарами. Невзирая на бесконечные оправдания и извинения, по меньшей мере сотня солдат, способных держать оружие, отказались присоединяться к нам. Некоторые и вовсе отрекались от присяги Ордену, что в теории каралось смертью, но в нынешних обстоятельствах находило понимание.

История с храмовниками отразилась и на фон Остерлен. Она стала угрюмой и замкнутой. Наверное, ей хотелось обвинить в произошедшем Вонвальта, однако фон Остерлен не могла себе этого позволить и потому избегала нашего общества. Впрочем, чужая душа – потемки, и я чувствовала, что мы с Севериной только начали понимать друг друга. И вот она покидала нас с чрезвычайно опасной миссией. Как и при расставании с сэром Радомиром, мне казалось, что нам не суждено больше увидеться, и эта мысль ввергала меня в уныние.

Мы забрали излишки воды и пищи, какие только имелись в городке. Кроме того, мы взяли огромный запас фуража для равнинных лошадей. Хоть они создавали массу неудобств при передвижении на кораблях, сложно было переоценить их пользу на поле боя, так что усилия себя оправдывали.

В итоге мы снарядили небольшую флотилию из торговых галер. По счастью, нам нашлось из чего выбирать, хотя путешествие, пусть и короткое, сулило массу неудобств, тем более что на первом месте была скрытность. Кроме того, было сделано все возможное, чтобы казары и храмовники разместились на разных судах. Мы с Вонвальтом делили галеру с казарами, поскольку иначе ни одна команда не соглашалась принимать их на борт.

На рассвете третьего дня мы покинули Грюнхейвен и двинулись вдоль побережья. Пока все наше внимание занимали приготовления – в конце концов, передвижение имело решающее значение, – я не задумывалась над тем, что нам предстояло. Но стоило нам войти в устье Ковы, как я вдруг осознала всю опасность нашего предприятия. После злополучного сеанса в Спирит-рад Клавер знал, что Вонвальт жив. В какой-то момент его почти наверняка считали мертвым. Теперь же Клаверу стало известно, что Вонвальт не только жив, но и сговорился с казарами. Так что в Сове явно готовились к нашему появлению.

Как-то за скудным ужином среди бочек в трюме я поделилась с Вонвальтом своими опасениями. Нас приглашали в капитанскую каюту, но Вонвальт из солидарности предпочел остаться с казарами. Мы ели и разговаривали при дрожащем огоньке свечи, и вокруг нас так же тихо переговаривались на своем утробном наречии наши спутники.