Книга Испытание империи, страница 71 – Ричард Суон

— Его нет, – согласилась я, как бы тяжело это ни было. Произнося это вслух, мы все равно что признавали поражение.

— Лучше очернить душу, но остановить Клавера. Мне это не нравится, но один лишь исход имеет значение. Однако эта история с уродцами вызывает у меня отвращение. Сэр Анцо… – она покачала головой. – Люди вроде него делают мир только хуже.

— Это так, – я сделала маленький глоток кафе. – Теперь он мертв.

На этот раз фон Остерлен посмотрела мне прямо в глаза. Вид у нее был озлобленный, и я почувствовала, что мы добрались до истинной причины ее беспокойства.

— В самом деле мертв?

— Что вы имеете в виду? – спросила я уклончиво.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Он мертв? Разве кто-нибудь умирает по-настоящему? Или нам суждено вечность маяться в адских мирах, оставленными на милость непостижимых сущностей? Неужели вся наша жизнь сводится к этому? И все это… – она жестом обвела городской пейзаж, – бессмысленно.

Я вздохнула, тяжело и протяжно.

— Я не знаю.

— Не надо так говорить, – вдруг разозлилась фон Остерлен. – Князь тьмы, Хелена! Ты словно земное воплощение святого Креуса. Видения, общение с демонами и ангелами, разговоры о… Нема, о «течениях времени»… союзы с язычниками! Ты разбираешься во всем этом лучше самого сэра Конрада, и не пытайся убедить меня в обратном. Твои видения, эти… – она всплеснула руками, – встречи с Эграксом! Ты разговариваешь с треклятыми богами, девочка! Так что нечего тут болтать, будто ты не знаешь!

Потрясенная ее словами, я молчала. Мне еще не доводилось видеть фон Остерлен такой гневной. Храмовница отвела взгляд, мгновенно устыдившись этой вспышки. Она закусила губу и долго глядела куда-то вдаль. В конце концов она поднялась.

— Я ухожу, – проговорила она.

— Стойте, Северина, прошу вас. – Я тоже вскочила и ухватила ее за предплечье.

Словно повинуясь инстинкту, фон Остерлен развернулась, и на миг мне показалось, что она ударит меня. Вместо этого она сделала глубокий вдох и как будто совладала с собой.

Я выпустила ее руку.

— Пожалуйста. У нас и без того много трудностей. Не будем создавать их еще и друг другу.

Она вздохнула и растерла лицо ладонями. Затем снова села.

— Прости, Хелена, – произнесла она тихо. – Я не в себе.

Я отмахнулась, смущенная тем, что вынуждена принимать извинения.

— То, через что нам довелось пройти, способно сломить даже самый крепкий дух.

Фон Остерлен горько усмехнулась.

— Я маркграфиня, ветеран. Под моим началом тысячи воинов. Я должна быть в состоянии совладать с собой. И ты, девочка вдвое младше меня и вдвое добродетельней. Не стоит меня оправдывать.

Именно это и было у меня на уме, но я удержалась.

— Не будем зацикливаться на этом.

Мои слова оказались уместными.

— Всю свою жизнь, ну или значительную ее часть, я сражаюсь против саэков. Защищаю паломников. Управляю землями Пограничья. Я поклоняюсь Имперским богам и верна Неманской церкви. Двадцать лет я служу мечом Аутуну, – она горько вздохнула. – А теперь оказывается, что моя жизнь прошла впустую. Мы молимся богам, которым до нас нет дела. Почитаем святых, которые и не святы вовсе. Все то, чему мы поклоняемся, было недостойно поклонения. Веками мы взывали к ним в слепом невежестве, как неразумные дети. Мы выдумывали сказки и притчи, сплетали истории из ничего, а потом воспринимали их как непреложную истину, – она взглянула на меня, и я прочла в ее глазах усталость и злость разочарования, исходящего от нее, как жар – от солнца Киарай. – Все, что я делала с малых лет, я делала во имя Немы. А ей не было никакого дела. Если молитва и бывала услышанной, это не более чем случайность. Дурацкое совпадение, – она стиснула кулаки. – Мы убивали и калечили тысячи людей во имя богини, которой нет до нас дела.