Книга Испытание империи, страница 243 – Ричард Суон

Я не хотела, чтобы Брессинджер покоился в Кераке, поэтому мы с Генрихом отошли на четверть мили. Поскольку все инструменты были украдены, мне пришлось рыть могилу голыми руками. По счастью, одним из любимых занятий Генриха было рытье нор, и вместе мы смогли вырыть приличную яму.

Когда я притащила останки Брессинджера к его последнему пристанищу, уже перевалило за полдень. Я произнесла несколько слов, после чего мы засыпали его землей. Я всем сердцем надеялась – надеюсь – что он обрел покой и вновь увидел своих жену и детей.

Я попрощалась с ним, созвала всех своих зверей и навсегда покинула Керак.

* * *

Не обремененная «нуждами государства», как выразился бы Вонвальт, и с легким сердцем, потому что Брессинджер наконец-то подобающе похоронен, я несколько месяцев возвращалась на север окружной дорогой. Путешествие было долгим, омраченным глубоким чувством безразличия. Даже в самые непростые периоды наших отношений Вонвальт всегда присутствовал в моей жизни. Долгое время я судила о себе по его покровительству, измеряла свою внутреннюю ценность пользой для него. Я ожидала, что мы должны были вернуться из Долины Гейл в Сову, разобраться с Клавером, а после я начала бы свое обучение в Магистрате. Вместо этого мир перевернулся с ног на голову и я осталась одна.

Время после исчезновения Империи было для меня тяжелым. Звучит абсурдно, учитывая, что мне пришлось вынести за прошедшие месяцы. Но хоть мое существование и сопровождалось земным и душевным ужасом, передо мной всегда была цель. Невозможно было избавиться от чувства, что самое важное, чего я могла достичь, уже случилось. Как мне теперь найти смысл жизни на следующие десятилетия? Я словно уже прожила всю свою жизнь, хотя на самом деле все было еще впереди.

На стыке лета и осени я прибыла в Долину Гейл. Но если в Сове в месяцы Цервенкар и Галенкар еще стояли теплые солнечные дни, то здесь, даже в Южной марке Хаунерсхайма, становилось прохладнее. Брессинджер мог бы рассказать мне что-нибудь о погодных факторах, потому что всегда выступал в роли фенолога для Вонвальта. Так или иначе, сырость и прохлада были здесь к месту. Впрочем, я ни разу не видела этих мест в иное время года.

Я старалась избегать всех, кто мог запомнить меня. Особенно лорда Саутера, хоть мы и не виделись. Я прибыла в город с единственной целью и быстро пересекла его на пути в монастырь.

* * *

— Да, она здесь, мисс, – сказала одна из монахинь и провела меня в приют.

Тут было тихо и пахло фимиамом. Где-то в монастыре звучал хор.

Я оказалась в знакомой комнате. В последний раз я была здесь, когда на меня напал Экзекутор. В правой руке впервые за многие недели запульсировала боль.

— Все в порядке? – спросила монахиня.

Я скривилась и кивнула.

— Ничего, просто рука болит. Старая рана.

— Нынче у всех есть раны. Вы приехали из Совы? Все несчастья оттуда. Мы слышали, там была битва несколько месяцев назад, в летнее Солнцестояние. А теперь север потерян, отдан язычникам, – она поцокала языком.

— Да, я тоже слышала, – сказала я.

— Вот и она.

Монахиня показала, где лежала Реси. Было видно, что о ней хорошо заботятся: волосы заплетены, на ней свежая сорочка, и сама она чистая. Но она была так же безучастна, как и в последний раз, когда я видела ее лично, много месяцев назад, когда Долина Гейл подверглась нападению.