Книга Испытание империи, страница 219 – Ричард Суон

Я оставила на полу свой изрубленный в щепки щит и убрала в ножны меч. Затем засучила рукава и направилась к ближайшему из раненых защитников в надежде сохранить еще хоть несколько жизней.

* * *

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Работы было очень много. Наконец-то избавленная от тяжкого бремени, взваленного на меня, я была рада просто поработать руками там, где в этом возникала необходимость.

Безопасность города стала самой насущной задачей и стояла превыше всего. Люди выстроились цепочками, набирали воду из Саубера и тушили пожары возле врат Победы и вокруг Настьянских полей. Я помогала. Когда верные Империи войска прочесали город и перебили тех приспешников Клавера, что избежали бойни на Велеврийской улице, горожан призвали таскать доски к вратам Победы. Я помогала и там. Небольшая армия плотников, раздетых до исподнего в невыносимый летний зной, удаляли обугленные балки, кололи и пилили новые и оковывали их железом. При помощи кранов, блоков и волов рабочие прилаживали балки по месту. Совсем недавно воздух наполняли крики и звон стали, а теперь кругом стоял стук десятков молотков в руках мастеров.

Мы таскали не только доски. Крепкие обитатели Петранской улицы, привлеченные к работам, перетаскивали тяжелые каменные блоки со складов каменотесов. Раствор смешивали с воловьей кровью, и рабочие, покрытые серой пылью, резали, кололи и укладывали новые блоки взамен сломанных зубцов и амбразур.

На Настьянских полях был развернут полевой лазарет, огромные навесы раскинулись на площади в несколько акров. Туда съехались лучшие лекари и цирюльники города. Они трудились не покладая рук, и я пыталась им помогать, прочесывая город в поисках уксуса, разбавленного вина, соли, трав, хлеба, меда и масла, бинтов и жгутов, банок с пиявками, а также всех астрологических и числовых карт, какие мне только попадались.

Работа кипела днем и ночью, с наступлением сумерек разжигались жаровни. Изнуренные цирюльники, раздетые по пояс и блестящие от пота, с руками по локоть в крови, выходили из шатров облиться водой, выпить эля или срыгнуть. Их помощники складывали снаружи кучи грязного тряпья и сжигали. Горожане катили тележки, нагруженные бочками с элем, вином и водой. Поскольку в казармах имперской гвардии не хватало места, к северу от лазарета была развернута огромная кухня, и там выстроилась огромная очередь из солдат, стражников и – к удивлению и глубокой признательности многих – казаров. На многих из волколюдов были гирлянды из цветов, их непрерывно благодарили за своевременную помощь. Цубери стал местной знаменитостью.

Что же до меня, то я не искала ни почестей, ни признания. Я была довольна тем, что выжила, и рада, что предотвратила не только разрушение Совы, но и восхождение абсолютного иномирного зла. Любопытно, что в большинстве своем люди никогда не узнают, насколько мы оказались близки к забвению, но это меня устраивало. Вонвальт всегда говорил, что людям лучше просто не знать. Я вдруг поняла, что впервые с ним полностью согласна.

Потребовалось три дня, чтобы обезопасить город в той мере, чтобы Вонвальт остался доволен. Удалось отловить еще несколько тысяч храмовников, большинство из которых были убиты на месте или преданы мечу вскоре после этого. Некоторых заключили под стражу, но лишь затем, чтобы позднее повесить. С одержимыми тоже расправились – если они вообще оставались одержимыми, а не пустыми автоматонами. Одного изловили далеко на севере, у врат Волка, но в конце концов все они были перебиты.