Книга Испытание империи, страница 138 – Ричард Суон

— Хелена, что еще мне оставалось…

— Я и говорю! Всему можно найти оправдание. Реалии военного времени. Оценка последствий. Политический прагматизм. Называйте как вам угодно, но я ничего не могу поделать с чувствами. Я хочу выиграть эту войну, не переступив грань между добром и злом. Хочу уничтожить Клавера и его храмовников и остаться верной своим нравственным принципам. И я не считаю себя дурочкой. Я знаю, что наша главная задача – сохранить жизнь. И я знаю, о чем вы хотите попросить меня и что это повлечет за собой.

Вонвальт на секунду растерялся.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы же сами говорили, что хотите, чтобы я связалась с Реси. Разве есть какие-то иные способы, помимо перехода в загробный мир?

Некоторое время Вонвальт задумчиво молчал и курил. В тот момент он был для меня как закрытая книга. Определенно какая-то часть его хотела опровергнуть те обвинения, что я предъявила ему, и поспорить – в конце концов, это была его неотъемлемая черта. Другая его часть оказалась раздавлена тем, что я озвучила известную нам обоим истину: какую бы форму ни приняла наша любовь, она угасла еще в зародыше. И желание оспорить это тоже было велико. Однако оставалась третья часть, которая была согласна со мной, хоть это и причиняло Вонвальту невыносимую боль.

Я уже сожалела, что затронула этот вопрос. На самом деле у Вонвальта оставалось не так уж много вариантов, исключающих истребление врагов Совы. Меня всегда раздражали люди, пытающиеся произвести впечатление напускной небрежностью, пожимающие плечами и говорящие, что мир ужасен, словно другие должны просто принять эту истину, а те, кто отказывается, признаются умственно отсталыми. Но в то же время я осознавала трудности, с которыми столкнулся Вонвальт. Я не считала собственный идеализм недостатком – напротив, во времена потрясений требуются мужество и силы, чтобы держаться своих принципов, зная при этом, что этого может оказаться недостаточно. И все-таки порой цепляться за свои принципы не вполне разумно, если в результате побеждает большее зло.

— Говорил, – сказал наконец Вонвальт и посмотрел на меня с каким-то робким выражением, что совсем не вязалось с его чертами. – Ты намерена отказаться?

Я помотала головой.

— Нет. Я не настолько бессовестна, чтобы сейчас отворачиваться от вас и своего долга. Но, думаю, я наконец-то ясно выразила свои чувства. И рада, что сделала это теперь, когда развязка уже близка.

Вонвальт фыркнул.

— Хелена, ты как открытая книга. Твое отношение к нашим делам понятно уже несколько месяцев. Я лишь благодарен, что, несмотря на сомнения, ты решила остаться со мной.

— Можете не сомневаться в моей преданности. Мне просто хочется, чтобы мы могли сделать это… лучшим образом. И сами стали лучше.

— Хелена, милая моя. – Вонвальт обвел взглядом башни и шпили Совы. – Думаешь, мне не хочется?

* * *

В третьем часу, пока в городе еще царили тьма и прохлада, а наши солдаты пребывали в полусне, Вонвальт возвестил начало дня.

Городская стража во главе с сэром Герольдом и добровольцы, созванные согласно некоему старинному указу, принялись при свете факелов расчищать улицы от трупов, мусора и баррикад, вытаскивать раненых из разрушенных и черных от копоти зданий, разносить воду, болотный эль и хлеб и делать много чего еще. Люди не могли сидеть взаперти вечно: многие нуждались в провизии, а кому-то просто требовалось выйти наружу. В публичных местах были расклеены листовки, глашатаев поднимали из постели, и те принялись за работу. Столица понемногу готовилась к появлению Клавера.