Книга Воровка памяти, страница 10 – Джоди Линн Андерсон

Но я предпочитала держаться обособленно. Вот только Джерм теперь без конца тянули в разные стороны – поговорить, посмеяться или просто постоять за компанию. Я то и дело, войдя в класс, заставала подругу сидящей рядом и болтающей с теми, кого я не знала, и сердце у меня заходилось от ревности, потому что раньше я никогда не видела Джерм такой счастливой и довольной (и взволнованной, судя по тому, как она каждые несколько секунд убирала за ухо прядь волос). И хотя я вчера страшно перепугалась (я точно видела привидение?), история с Биби так меня потрясла, что затмила всё остальное.

Мы направились к шкафчикам. Я пока так и не смогла прервать бесконечный поток излияний Джерм, восторженно расписывающей во всех деталях предстоящий конкурс «Осеннее увлечение»: как Биби предложила ей вместе выступить и как их номер был настолько секретным, что она даже со мной не могла поделиться.

Когда Джерм умолкла, чтобы перевести дыхание, у меня наконец-то появился шанс заговорить, но вместо того чтобы рассказать ей о привидении, я выпалила нечто совсем иное:

— Но это же Биби! – Я слегка смутилась под её косым, неодобрительным взглядом, но продолжила: – Ты забыла, как она гоняла дворового кота Пушка по всей парковке, только чтобы наступить ему на хвост?! Забыла, как она доводила Мэтта Шниббла до слёз, обзывая его малявкой веснушчатой?!

Джерм притихла, а затем ответила с ноткой неуверенности и раздражения:

— Она изменилась. – На её порозовевших щеках проявились веснушки. – У неё тогда был трудный период, она боролась с неуверенностью в себе. Она не такая уж плохая.

Я промолчала. Мысль, что Джерм защищает Биби, словно незаметно для меня успела близко её узнать, лишила меня дара речи. Все мои вчерашние страхи отошли на второй план. Я понимала, почему Биби хотела дружить с Джерм: Джерм была как сгусток энергии, её невозможно не любить. Но внутри меня будто кипели противоречивые чувства, и…

— За Биби я не волнуюсь, а вот я наверняка выступлю ужасно, – сказала Джерм, – и меня все освистают.

Про себя я с ней согласилась, но как подруга должна была её поддержать.

— Просто глаза не подводи, – вырвалось у меня, прежде чем я сумела прикусить язык.

Джерм изумлённо уставилась на меня:

— Я люблю подводку.

— Я знаю, просто с ней ты… ну, сама на себя не похожа, – неловко выдавила я.

— Нет ничего плохого в том, чтобы пробовать новое, – тихо сказала Джерм.

Я молча кивнула.

Мы как раз подошли к нашим шкафчикам, и, достав сумку с обедом, я торопливо черкнула себе записку и убрала её внутрь. (Я сочиняла для себя четверостишия и каждый день записывала их, подделывая мамин почерк, чтобы все думали, что мама меня любит и заботится обо мне. Если прикинуть – где-то восемьдесят девять процентов всей энергии, что я тратила в школе, уходило на то, чтобы уверить окружающих, будто у нас дома всё в порядке и нет никаких причин привлекать соцслужбы.)

Мимо нас прошёл ДиКван Дэниэлз – в четвёртом классе Джерм была от него без ума – и помахал ей. Она заправила за ухо прядь волос и помахала в ответ. Затем он посмотрел на меня, словно раздумывал, помахать ли и мне тоже, но стоило нашим глазам встретиться, быстро отвернулся. Некоторые мальчики меня побаивались после того, как в прошлом году я пнула одного в голень, когда он попытался повалить меня во время игры с мячом.