Книга Уходя, закройте двери, страница 68 – Екатерина Соболь

— Ты трюкач из трюкачей, Ромашка. Давай уже.

Я покосилась на Антона. Он опять улыбался – на этот раз почти незаметно, просто во взгляде что-то смягчилось. От его слов у меня начало покалывать кончики пальцев.

— Можно тебя попросить… Еще что-нибудь такое сказать? – пролепетала я, морщась от неловкости.

— Похвалить тебя? – Он поднял брови. – О, ну… Могу стихи прочесть.

Как же я этого ждала! Антон, не цитирующий поэзию, – это полумертвый Антон.

— Ну, можно, – сказала я, пытаясь не показывать, как сильно хочу этого.

И с невероятно забавным пафосом, как будто шутил сам над собой, он прочел:

Он завис, как учитель, который ждет ответа, и я развела руками.

— Ну что?

— Ты должна сказать: «Предложи!» Иначе рифмы нет.

— Такие у тебя развлечения, да?

— Хочешь, новые падежи предложу тебе? – свирепо повторил он.

— Предложи.

Он фыркнул от смеха, и я тоже.

— Какая ерунда. – Я смеялась, и сердце у меня сияло. – Ты ее на месте придумал!

— Да ничего подобного! Это Семен Кирсанов, последний футурист! Ладно, классику хочешь?

О дверях я от этого перформанса подзабыла – просто хотела, чтобы его лицо еще хоть ненадолго осталось таким же веселым. Антон надрывно читал что-то про буйную слепоту страстей, а я изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы продлить этот прекрасный момент. Стихотворение оборвалось.

— Так и знал. Ты просто можешь все. – Антон подошел, и мы вместе завороженно уставились на проступающую из пустоты дверь. – Мама брала меня с собой тестировать новое поколение почталлионов. Их после нее так и не закончили – они должны были показывать, где дверь, еще до ее открытия. С тех пор, как ее нет, я всего пару раз видел момент, когда дверь открывается.

Я коснулась прохладного сияния. Провела по украшениям на двери, резным листьям, сотканным из голубого света. Антон провел по тому же месту рукой, но его пальцы прошли насквозь, будто дверь была иллюзией на световом шоу.

— Для всех двери ненастоящие, кроме меня, – прошептала я.

— Ты загадала ценный артефакт, который поможет нам против Гудвина?

Я кивнула. Вообще-то я, пораженная всем происходящим, об этом забыла, но сейчас быстренько пожелала. Похоже, любые эмоции помогают мне в этом мире – и плохие, и хорошие. Главное – хоть что-то чувствовать. Дверь засияла во всю силу. Сквозь нее было по-прежнему смутно видно древний кухонный гарнитур Антона.

Артефакт вылетел и брякнулся на пол. Наперсток. Я таким даже не пользовалась никогда, просто у мамы в швейном наборе он был.

— Спасибо, – прошептала я двери, положила ладонь на ручку и закрыла ее. – И что за артефакт? Мы с ним научимся круто шить?

— Внешность у них бывает обманчива, – рассеянно ответил Антон.

Нагнулся, подобрал его, и… Тот рассыпался сияющей пыльцой.

— Шалун? Серьезно? Это твой «супермощный артефакт»? Да как… Я ни разу шалуна не ловил с тех пор, как ты ушла!

Шалунами называли редкие артефакты, действие которых проявляется на том, кто его подобрал, хочет он того или нет, – и эффект обычно глупый. В прошлый раз шалун целый день превращал одежду на Антоне в какую-нибудь новую, так что сейчас я с интересом его оглядела, но на первый взгляд все было как обычно.