Книга Уходя, закройте двери, страница 32 – Екатерина Соболь

— Да не мучайся, я доделаю, – сжалилась я.

Он коротко кивнул и ушел, скрипя паркетом. Из большой комнаты с распахнутыми дверьми послышался «шмяк», с которым Антон приземлился на диван или матрас, и все стихло – похоже, он тут же заснул. Вот пьянь!

Полотенце он мне дать не подумал, но я покопалась в комоде и нашла чистое. Все тут будто осталось с каких-то старых времен – прямо как у меня дома. Я сгрузила сумку на стол, разложила вещи сушиться, нашла зубную щетку.

Ванная, конечно, оказалась огромной. Я с наслаждением вымылась, натянула второй комплект одежды, который благодаря моей гениальной сумке не сильно промок в реке. Серые спортивные штаны и белая футболка были влажные, но хоть не насквозь! Стараясь ступать по паркету легко, как пушинка, я заглянула в комнату за роскошными двойными дверьми, где на диване неподвижно лежал Антон. Ну надо же, телевизора нет – кажется, я никогда не видела дома, где нет телика.

Дверь третьей комнаты была заперта – судя по наличию замочной скважины, с помощью настоящего ключа. Я собиралась лечь спать, но голод был слишком силен, и я прокралась на кухню. Надо подкрепить силы для борьбы с обстоятельствами! Кухонный гарнитур был мощный. Очевидно, какой-то народный умелец вручную выпилил дверцы лет пятьдесят назад. В холодильнике не нашлось ничего, зато в буфете я обнаружила полупустую бутылку виски, пачку печенья и новенькую свечку в форме цифры 5.

— Надеюсь, какой-нибудь малыш не праздновал тут одинокий пятый день рождения, – прошептала я, оглядывая содержимое буфета.

— Не, – сказал у меня за спиной голос Антона. – Это тут у меня… Праздник был.

Я подскочила, но он просто взял бутылку и пошлепал обратно.

— Праздник с соседкой? – не удержалась я.

— Не, с пацанами знакомыми. У меня было типа пятнадцать лет работы в Страже. Но потом единицу мы сожгли, а на пятерку забили.

Пожалуй, это была самая грустная в мире история про рабочий юбилей. Я помнила дату рождения в удостоверении Антона, он на год старше меня, сейчас ему двадцать один. Значит, работать в их фэнтези-организации он начал, когда пропала его мать: в шесть лет.

Сказать что-нибудь поддерживающее я не успела, Антон уже скрылся. Я с наслаждением захрустела печеньем, а потом вернулась в комнату и уснула как сурок. Сквозь сон мне мерещилось что-то тревожное: синий свет, как от артефакта, только гораздо мощнее. Он освещал комнату, стол и обои. Я зажмурилась, перевернулась на другой бок и глубже провалилась в сон.

Я проснулась от смутного беспокойства – и резко села в кровати. Утреннее солнце мирно заливало комнату, никаких опасностей не наблюдалось. И тут я различила звук, который меня, видимо, и разбудил: душераздирающе громкий скрип паркета. Я выбралась из постели и приоткрыла дверь в коридор.

Антон крался к входной двери, держа в одной руке кроссовки, а в другой – сразу два почталлиона. Он был в широченных черных шортах, как от футбольной формы, и черной футболке. Все ясно, шорты – его летняя фишка. Кто бы мог подумать!

— Вызов? – сонно спросила я.

— Нет, – быстро ответил Антон.

Я прищурилась. Каков гусь! Конечно, вызов: вон у одного из почталлионов экран светится. Антону не терпелось скрыться, но я взглядом показала, что номер не пройдет, и зашарила по прихожей в поисках кроссовок. Их не было. Мне пришла в голову ужасная мысль: Антон выкинул их ночью, чтобы я наконец-то отстала от него. Я свирепо выпрямилась, но Антон уже скрылся на кухне. Я посмотрела ему вслед и увидела, что мои кроссовки стоят перед холодильником, прямо в полосе солнечного света.