Книга Уходя, закройте двери, страница 121 – Екатерина Соболь

В подъезд своей пятиэтажки я влетела как на крыльях. У входа – никаких полицейских машин, Ева не бегает по двору в ночной рубашке, пытаясь меня отыскать. Она еще не заметила, что меня нет! Я успею вернуться – и она даже не узнает, что я уходила. Проскользну обратно к себе в комнату, а там уж подумаю, как быть.

Освещение у нас так себе, на улице светлее, чем в подъезде, – и поэтому я не сразу поняла, что произошло. Голова взорвалась болью, сзади мне на затылок опустилось что-то тяжелое, я охнула и завалилась вперед. Первая мысль: кажется, крови нет, удар не настолько сильный, просто шишка. Кто-то из тех мужиков у больнички тайно потащился за мной?

Подъезд – это темное пространство, пахнущее подвалом. Если подняться на четыре ступеньки, там будут квартиры первого этажа. У них есть своя лампочка, но она тоже вечно не работает. И все же в квартирах люди, поздно вечером все точно дома. Я сейчас доберусь до них и позову на помощь. А полутьма озарилась мерцающим синим светом. Я медленно повернула голову, по-прежнему держась за шишку на затылке. Надо мной стоял отец, и в руке у него сияла снежинка.

Ложь – это оружие. Может, Гудвин врет и нечасто, но, когда делает это, получается виртуозно, как с обманутым Антоном, который искренне верил, что ему вернут мать. Отец сказал мне про Еву, вселил в меня страх, чтобы я вернулась домой – а он смог загнать меня в ловушку. Я попыталась встать, но голова кружилась от удара, и я схватилась за стену. Поняла сразу несколько вещей – и все они были очень плохи.

Ради своего бизнеса папа готов на все.

Он так покорно вышел за дверь, которую я создала, отступил без борьбы, только чтобы перегруппироваться и продумать, как быть.

Снежинка действительно была тогда у него в кармане. Я бы, может, и вспомнила о том, чтобы отнять ее, но со своей ложью про Еву он отвлек меня, и я дала ему просто уйти. Как же он тонко воспользовался моментом.

Артефакты действуют и в этом мире – он сам мне сказал.

Даже без силы, которой я лишила его, у папы наверняка есть тут запасы артефактов, которые помогут ему открыть дверь отсюда в призрачный город. Предусмотрительность и здравый смысл иногда действуют лучше любого волшебства.

Он подкараулил меня. Он ждал в подъезде, пока я вернусь.

Любящий отец никогда не принял бы такое решение – но оно было самым лучшим, логичным и простым. Уж кто-кто, а я могла это оценить, хоть и сложно оценить что-то, лежа в темном подъезде и загибаясь от головной боли.

Нужно выбрать тактику. Договариваться? Бесполезно. Орать! Вот это лучше. На мои крики выбегут жители квартир на первом этаже, и пусть папа объясняет им, что происходит. Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы крикнуть, но папа мгновенно опустился на одно колено и зажал мне рот рукой. Рядом валялась какая-то декоративная керамическая штука из клумбы, которую разводит старушка с первого этажа. Вот чем он меня ударил.

— Не вздумай, – отчеканил он. – Если хоть кто-то выглянет из квартиры, тебе не понравится, что я сделаю. У меня с собой много чего полезного. Артефакт огня – прекрасная вещь, когда надо греться в зимнем лесу, но очень плохая, когда попадет кому-нибудь в лицо.

Его голос был сухим, собранным – отец долго ждал меня, долго продумывал, как действовать. Я попыталась драться, но он толкнул меня на ступеньки лицом вниз. Я больно ударилась о них грудью. Ладно, сейчас кто-нибудь зайдет в подъезд, кто-то точно спасет меня. Мысли были как хаотично хлопающие крыльями мотыльки. Надо торговаться. Что я могу ему дать, чтобы он пощадил меня?