Книга Уходя, закройте двери, страница 114 – Екатерина Соболь

Мы вместе смотрели на город, который поймал последний розовый отблеск заката, – а потом солнце этого долгого дня скрылось за домами, оставив только апельсиновую полосу на горизонте. Даже бесконечные дни всегда подходят к концу.

Я выдохнула. Как же мне нравилось все, что он читал. Это очень глупо, но…

— Не слушай Вадика, – сдавленно проговорила я. – Когда тебе кто-нибудь понравится, читай стихи. Это беспроигрышно. Любое сердце растает, как мороженое.

— Про любое я не уверен. – Антон выпрямился. – Но спасибо. О… Кстати, Вадик! Я бы вечно тут стоял, но мне очень надо выяснить, как он.

Я его понимала. Вадик для него – как для меня Ева, что бы он там ни говорил. Антону, похоже, просто жизненно необходимо иногда проорать, как он кого-нибудь ненавидит. Я взглянула на камин и елку, и они растаяли. Ковер тоже исчез – к выходу с крыши мы шли уже по обычному листовому железу, кое-где тронутому ржавчиной.

— Не отстану, – повторил Антон. – Сейчас со всем разберемся, пойдем домой и расскажешь.

Домой. Домой. Домой.

Вадика мы нашли в зале для писем. Я не то чтобы искала, просто шла с намерением найти его, и ноги привели сюда. В коридоре третьего этажа я открыла дверь, за которой дважды обнаруживала Юсуфа, изучающего письма.

Я знала, что больше не встречу его здесь. А еще знала, что никто, кроме меня, не заставал его в этом кабинете. Сейчас тут царил полный бардак, все шкафы с картотекой писем были сдвинуты в сторону одного из углов, словно внезапно обрели сознание, обернулись в ту сторону и уснули снова. Мы с Антоном вошли, шурша письмами, устилающими пол. Из дальнего угла осторожно высунулась голова с плохой стрижкой. Вадику определенно пора было хоть в чем-то взять пример с парней из Клана и сходить в барбершоп.

— Антоха! Трюкачка! – простонал Вадик с таким облегчением, что сразу было ясно: он натерпелся тут страху.

В полутьме, накрывшей здание после заката, было особенно заметно, что в руке у него сияет артефакт – зеркальце, которое бросил ему Антон. Я пробралась в угол, осторожно ступая между шкафами, и заглянула за древний письменный стол Юсуфа, который какая-то сила вбила в угол: похоже, как раз для того, чтобы Вадику было где спрятаться.

— Обычно я сюда не хожу, – глотая слова, пролепетал Вадик, выглядывая из-под стола. – Лично я считаю, что это место проклято: нет, ну письма сами себя сортируют, это вообще нормально? Но меня загнали на этот этаж, а дверь открыта. Влетаю сюда, думаю: ну все, прощай, жестокий мир. И тут вся мебель начала двигаться в мою сторону, пока не втиснула в угол. Как я орал! Как орали парни из Клана! Вот с тех пор сижу тут – они дали деру, но вдруг, думаю, вернутся. Может, даже с самим Гудвином. Вы такие спокойные – чего, уже закончилось все? А я даже на настоящего Гудвина не посмотрел! Обидно.

Судя по всему, когда Вадик волновался, слова начинали сыпаться из него как из рога изобилия – щедро и без всякого контроля.

— Ничего не потерял, – сказала я и постаралась сдвинуть стол, чтобы он мог вылезти.

Стол был неподъемный. Вадик просто прополз под ним и бросился к Антону.

— Ты живой! – стонал Вадик, обнимая его. – Антоха! Если бы ты сдох, я бы рыдал каждый раз, когда вижу нашу любимую жвачку. И в конце концов подавился бы ею от слез. И тоже сдох.