Книга Уходя, закройте двери, страница 110 – Екатерина Соболь

— Зайка, шла бы ты отсюда, – сказал Дровосек с непонятной интонацией. Он мне… сочувствует? – Подобру-поздорову.

Ха. Ха-ха. Мне стало жаль его. Как говорилось в каком-то фильме, они думают, что я заперта здесь с ними, но это они заперты здесь со мной.

— Босс вернется скоро. Он велел со всеми вами делать что хотим, – продолжал Дровосек. – А я женщин не бью.

Потому что для этого у тебя есть Страшила. Тот, сразу видно, никакого внутреннего конфликта не испытывал: пружинисто поднялся с крыши и двинулся ко мне. Я вспомнила, как он придушил меня в нашу первую, февральскую, встречу. Как ударил по лицу вчера. Я боюсь высоты, боюсь тех, кто идет прямо на меня с желанием ударить, боюсь оставаться одна с толпой злобных парней, я всего боюсь.

Но не сейчас. Одного моего желания достаточно, чтобы разобраться с этой швалью. Мир я уничтожать больше не планирую, но сбросить этих подонков с крыши, как смахивают с крыльца осенние листья… Это я уж точно могу. Нужно только захотеть.

Накачанный Страшила шел мне навстречу, сжав кулаки. Остальные начали подниматься с крыши следом за ним, чтобы поучаствовать. В их злобе было что-то беспомощное, как будто они сами себя накрутили, а теперь уже боятся остановиться. Если сами они и не были в Юсуповском дворце, когда его разнесли мои двери, им наверняка уже рассказали. Встали все, кроме Дровосека. Хлипкое положение начальника не дает ему марать руки или его правда разочаровал карьерный рост? Они годами вместе со Страшилой дрались с Антоном, и двое на одного в его кодексе чести было еще нормально, но десять…

Я подмечаю детали. Я наблюдательная, как и сказал мой отец.

— Насколько плохи ваши реальные прототипы, если вы даже в счастливой версии такие отморозки? – пробормотала я, равнодушно глядя на приближающихся ко мне парней.

— Весьма плохи, – сказал Юсуф.

Я обернулась. Он сидел, прислонившись к бежевому простенку между двумя окнами, выходящими на крышу. Скорее всего, это были окна его комнаты с письмами. В моем детском воспоминании Юсуф был грязный, неряшливо одетый, как путник, который шел издалека в жестокий мороз, но сейчас вид у него был респектабельный и благополучный, точно как в последний раз, когда я видела его в Страже. Клетчатая рубашка, брюки, легкая вязаная безрукавка.

— А вас они еще не побили, потому что не видят? – негромко спросила я.

Он кивнул. Парни, которые приближались ко мне, вдруг замерли, как будто время остановилось.

— В городе, полном загадок и волшебства, время не так важно, – сказал Юсуф. – Пусть подождут немного.

Мы помолчали, глядя друг на друга. У меня внутри была выжженная пустыня. Я подвела Еву, подвела Стражу, саму себя – и, конечно, Антона. Если он мертв, какой во всем этом смысл?

— Сила может создавать разные вещи, – сказал Юсуф. – Песчаные замки, оазисы в пустыне, снежные приюты в горах. Она не бывает злой или доброй. Она просто есть, как зрение – а потом ты сам выбираешь, на что хочешь смотреть. Твой мир похож на тебя. Он будет таким, как ты хочешь, и, пока сила с тобой, ты можешь здесь все. Хочешь – сбрось их с крыши. Конечно, у тебя получится, ты можешь уничтожить всех своих врагов. И все же… Мы видим только то, что хотим увидеть. Любовь слепа на один глаз, она заставляет ошибаться, делать глупости. Но отсутствие любви слепо полностью.