Книга Осторожно, двери открываются, страница 85 – Екатерина Соболь

Из ее дальнейшего монолога сложность прояснилась: Вадик очень старался, и его стараний хватило на то, чтобы наполнить сиянием две жвачки. При этом Вадик был совершенно трезвым и справился с задачей только потому, что на его глазах трещина под дверью поползла под здание больницы, где когда-то лечили его бабушку. Но потом силы у него закончились, и вот они сидят здесь с богатым запасом жвачек «клубника-банан», а он не может передать им сияние. И напиться тоже не может, ведь тогда некому будет вести машину.

Слушая все это краем уха, я подошла к двери, старательно обогнув качели, чтобы они не рухнули мне на голову, взялась за прохладную ручку и захлопнула дверь. За спиной у меня повисло молчание. Я самодовольно улыбнулась, но постаралась сделать более подходящее к случаю серьезное лицо, когда повернулась к ним.

— Так вот что ты умеешь… – пробормотала Белла.

Ее голос стало легче разобрать: ничего больше не лязгало, не скрипело, не шуршал ползущий куда-то снег. Я подошла, старательно делая вид, что не сделала ничего особенного.

— Да, да, она супертрюкач, – сказал Антон, глядя на меня то ли с раздражением, то ли с завистью.

— Обалдеть, – выдохнул Вадик. – А она это один раз может или…

— Сегодня она их закрыла уже штук двадцать.

Антон говорил про меня как про нелюбимого пса, который дерет мебель, но все же ухитряется брать на собачьих выставках призы. Вадик вскочил и торопливо вынул из кармана почталлион.

— Так чего стоим, поехали! У нас еще куча дверей не закрытых! Встречаемся на Лоцманской, 6. Это ближе всего.

Они с Беллой торопливо пошли к своей машине, но я перегородила Белле путь.

— Послушайте… – Я понизила голос до шепота. – Вы же сразу знали про…

— Про то, что тебе, вероятно, сказал Паша? – Она мягко посмотрела на меня. – Танечка, я не знаю, что происходит в нашем городе и как все здесь устроено. Я сама его покинуть не пыталась, но одно точно могу сказать: в Страже просто так не оказываются. Все, кого в нее забросило, одиноки и несчастны. Так что будем держаться друг за друга и принимать все таким, какое оно есть.

Только философских фразочек в стиле Евы мне не хватало. Я вроде рассердилась, но и растрогалась тоже, а потом Белла решила меня добить:

— Уверена, ты из тех, кто добивается, чего хочет. Но если ты решишь остаться – я сделаю все, чтобы ты здесь чувствовала себя как дома. Можешь на меня положиться.

Ой, все. Дыхание перехватило, к горлу подступили слезы. Я даже дома редко чувствовала себя как дома. Обо мне так давно не заботились старшие, что я думала, мне это больше не нужно. Но сейчас так захотелось, чтобы Белла посадила меня в корзинку, где носит своих несчастных котят: Вадика, Антона, да и наверняка много кого еще, – налила мне молока и уложила спать в тепле.

— Дамы, а побыстрее можно? – заорал Вадик, нетерпеливо высунувшись из машины. – Город сам себя-то не спасет!

— Ага, его спасешь ты, – прокомментировал Антон. – Ведь любовь это, или, как говорится, лав из…

Вадик открыл дверцу, подчерпнул с земли снега и запустил его Антону в окно.

— Любовь – это купи себе наконец шапку и заткнись, баран!

Мы с Беллой быстро расселись по местам, чтобы прервать этот обмен мнениями. И тут, подводя черту под нашей беседой, на детской площадке с железным скрипом рухнули качели.