Книга Осторожно, двери открываются, страница 49 – Екатерина Соболь

— Не думал, что ты мне поможешь, – наконец сказал Антон.

— Думать – не твоя сильная сторона.

Он блекло усмехнулся.

— Ты нас прямо со дна вытащила. Ради себя, конечно, но все равно, ну… типа спасибо.

Мне даже обидно стало.

— Ради себя я бы оттуда скрылась. Знаешь, теперь ясно, почему ты работаешь один! Кому нужен такой напарник? Я тебя героически спасла, но так и быть, не благодари.

Антон посмотрел на меня. Взгляд был настороженный – как будто у него в голове не укладывалось, что я за него вступилась.

— Если вас при каждой встрече с Кланом так отделывают, как вы еще живы? – простонала я, чтобы отвлечься от боли в ногах.

— Не при каждой. – Антон, кажется, тоже рад был сменить тему. – В целом есть негласное правило: кто первый приехал, тот забирает артефакт. У нас есть преимущество – почталлионы, а Клан действует как стервятники: взять и скрыться, если мы вдруг не доехали вовремя. Пару раз перемирие уже чуть не нарушали, но наши стараются Клан особо не бесить. Павел Сергеевич и правда такой рохля! Сидит там в своей башне из черного дерева и…

— Почему из дерева?

— Это метафора. «Башня из черного дерева» – это книга Джона Фаулза, там старый художник удалился от проблем реального мира. Сидит себе, рисует, лишь бы его никто не трогал.

Я-то думала, Антон неотесанный любитель драк, а он, оказывается, действительно читает книжки. С другой стороны, он обо мне тоже предвзятого мнения. Я прислонилась головой к стеклу, разминая ноги, а Антон продолжал. Когда речь заходила о любимой работе, его было не остановить.

— Мы сдаем все артефакты, а как ими распоряжается Клан – никто не знает. Что-то сами используют, что-то продают. Никто не хочет их раззадорить: мало ли что там у них. Так что среди наших мало любителей отнимать у них добычу, просто стараются доехать первыми. А мы с этими двоими деремся за каждый артефакт, так уж повелось. Ненавижу эти долбаные правила и долбаное перемирие! Когда-то Гудвин выбросил за двери всех основателей Стражи, а мы как будто решили про это забыть, чтобы его не провоцировать. Павел Сергеевич слабак. – Антон сжал руль так, что костяшки побелели. Слова сыпались из него как из рога изобилия. – Перемирие давно висит на волоске, тут они правы.

— Если перемирие закончится именно на том, что за дверь выкинут тебя, твоей маме это вряд ли понравится, – сказала я, вспомнив, что она тоже из Стражи, а значит, точно будет в курсе.

Антон глянул на меня с яростью.

— Хоть слово про нее скажешь – тебе конец, – прошипел он.

Я испуганно моргнула, представив, что случайно выполню этот приказ. Антон, наверное, тоже об этом подумал – и сразу сдулся.

Он вывернул руль на поворот так резко, что ему возмущенно засигналили, и припарковался у обочины, прямо под знаком «парковка запрещена».

— Прости. – Антон откинулся головой на подголовник. – Серьезно, прости меня. Отмена приказа. Говори что хочешь, я беру свои слова обратно. – Он с силой потер лицо, только сильнее размазав по нему кровь и грязь. Руки у него подрагивали. – Белла была права, я одичал. Прости. Веду себя как скот.

Я хмуро смотрела на него, с ногами забравшись в кресло и обхватив руками ступни. Лицо у Антона словно окаменело.

— Она… Она погибла в Саду Сен-Жермен. Гудвин вытолкнул ее за дверь. Она была одним из основателей Стражи, после нее и заключили перемирие. – Антон посмотрел мне в глаза, неловко, будто отвык на кого-нибудь смотреть прямо. – Поэтому я не люблю тот двор. И поэтому так психанул.