Книга Осторожно, двери открываются, страница 105 – Екатерина Соболь

Она посмотрела на него так, будто он сморозил глупость.

— Тут выезда нету.

— А если дальше по проспекту ехать, что будет? – настаивал Антон.

— Ну, центр.

— А если в другую сторону ехать?

— Тоже центр. Тут круговое движение.

— Я нигде не сворачивал.

Женщина равнодушно пожала плечами. В надежде ее впечатлить Антон вытащил свое удостоверение. Женщина долго читала то, что там написано, потом сказала:

— А, вы из этих, которые двери закрывают… У нас их не бывает, только в центре. Если вы туда – езжайте в любую сторону. Тут круговое движение, в центр так и так попадете.

Глаза у Антона стали круглыми, как монеты. Похоже, до него впервые в жизни по-настоящему дошло, что в городе, где он живет, есть и другие странности, помимо волшебных дверей.

— Так, молодые люди, а покупать что-нибудь будем? – утомленно спросила женщина. – Пришли, снега натоптали, меня отвлекли.

Антон послушно купил два черствых пирожка, и мы выскочили из магазина, надеясь больше никогда в нем не оказаться.

— Я ехал прямо, – пробормотал он и протянул мне пирожок. – И дорога просто вернулась сюда. Стой, я сейчас.

Он пошел к мужчине, который садился в машину неподалеку. Я прислонилась к стене магазина и откусила от пирога. Он оказался с картошкой. Разговор я не слышала, но суть была кристально ясна. Мужчина не понимал, чего Антон хочет и зачем ему куда-то ехать, кроме как в центр. Антон нависал над ним, как журавль над индюком, но беседа зашла в тупик. Мужчина торопливо сел в машину, а Антон вернулся ко мне.

— Безнадежно, – подытожил он. – Возвращаемся.

Так мы и сделали.

Пока мы катались туда-сюда, солнце, так бодро пробившееся из-за туч, решило, что заглянуть сюда было ошибкой, и полностью скрылось за занавесом из серых облаков. Антон тоже мрачнел с каждым километром и даже свою унылую аудиокнигу не включал. Ну, его можно понять: от таких новостей у кого хочешь настроение испортится.

Я думала, мы поедем в Стражу, но мы долго петляли по центральным улицам, а потом припарковались около решетки какого-то парка. Антон вышел из машины, я вылезла следом. Думала, мы идем за кофе.

Антон шагал вдоль решетки, глубоко засунув руки в карманы оранжевой куртки – его пуховик так со вчерашнего дня и валялся на заднем сиденье. На улице похолодало, снова пошел редкий снег, и я накинула капюшон. Какая же тут изменчивая погода! Уши у Антона уже покраснели, и я спросила:

— А шапки у тебя вообще нету?

— Есть. Я в ней выгляжу как дебил.

Я рассмеялась. Мне кажется, с его-то кудрявой челкой, которая торчала бы из-под шапки, он смотрелся бы просто отлично. Я открыла рот, чтобы сказать это, но испугалась, что прозвучит слишком лично, и умолкла.

— Таврический сад, – сказал Антон, когда мы зашли в распахнутые ворота. Голос у него был взвинченный, как у слишком бодрого экскурсовода. – Тот самый, из Мойдодыра. Тут мальчик убегал от бешеной мочалки.

Я проникновенно глянула на него, показывая, что не помню в этой истории ничего, кроме ожившего умывальника. Антон фыркнул и прочел:

Читал он отлично – без пафоса, с какой-то мягкой насмешкой. Мы шли по дорожке, снег хрустел под ногами, и я думала: надо бы записаться в библиотеку и взять какие-нибудь стихи. Поэзия оказалась не такой ужасной, как я помнила со школы. Уверена, тут шикарные библиотеки: с глубокими креслами и уютными лампами для чтения.