Книга Двери больше не нужны, страница 74 – Екатерина Соболь

Антон вырулил на скупо освещенную фонарями улицу. Мы успели проехать ее до конца – а потом оказалось, что этот ужасный, прекрасный, чудовищный день с нами еще не закончил.

Я заметила, что мы едем все медленнее, и хотела в шутку похвалить Антона: в кои веки приближается к перекрестку как нормальный водитель. А потом глянула на него – и поняла, что скорость он сбросил не ради внезапной любви к правилам. Он низко опустил голову, сжимая руль до побелевших костяшек. Глаза закрыты, на дорогу не смотрит.

— Ты чего? – Голос у меня сел от тревоги.

Антон аккуратно остановился. Мы стояли посреди пустой улицы, размыто-желтый свет фонарей казался резким после блеклого переулка, где мы только что были.

— Не знаю, – пробормотал он, не открывая глаз. – Минутку дай мне. Все нормально.

Естественно, никакую минутку я ему давать не собиралась. Заглянула в лицо, отклеила от руля сведенные судорогой руки и потянула к себе. Антон с готовностью качнулся навстречу и прижался лбом к моему плечу. Обнимать в крохотной машине кого-то настолько высокого было сложно, но я справилась.

— Да устал, наверное, – пробормотал Антон мне в плечо, и я погладила его мокрые насквозь волосы. – Голова так закружилась. Хорошо, что с дверьми закончили. Прошу, не круши ничего до утра. А вот когда высплюсь, я на все готов.

То, что мы уже можем про такое шутить, вызвало у меня чувство отчаянно острой влюбленности. Вот теперь я разобралась, как это ощущается, и да, я определенно никогда подобного не чувствовала.

— Хотела бы я сказать, что вместо тебя поведу машину, но… – Я запустила руку ему в волосы, и Антон тихо вздохнул. – Никогда этого не делала.

Он со стоном выпрямился и под мои занудные просьбы вести поосторожнее тронулся с места.

— А знаешь, чего еще я никогда не делала? – спросила я, чтобы немного его отвлечь.

— Чего? – оживился Антон.

Ему точно было хуже, чем он хотел показать, и я притворилась, что не замечаю.

— Не целовалась. – Я с улыбкой глянула на него. – Тогда, в июле, был первый раз, сегодня второй и… И последующие.

— Так вот почему ты тогда меня в ответ не поцеловала… – Антон мотнул головой и заморгал чаще, пытаясь сосредоточиться на дороге.

— От неожиданности, да. – Я заговорила громче, пытаясь помочь ему оставаться в сознании. – Меня пугает, когда люди слишком близко подходят. Ничего не могу поделать. Так, Антон, не молчи. Где шутки про то, что я лох, который не целовался двадцать один год?

— Их придавило транспарантом с надписью «Она целовала только меня».

— Если ты можешь произнести слово «транспарант», ты в полном порядке. Антон, открой глаза, ну же, давай, мы почти на месте. Наверное… Ваши улицы красивые и жесть какие похожие. Так, давай-ка я тебе расскажу свои впечатления от наших поцелуев. Сосредоточься, второй раз ты этого не услышишь никогда, я умру от неловкости…

Вот так с горем пополам мы добрались до Стражи. Здание тонуло во тьме, и только в общем зале на втором этаже слабо, как едва живые светлячки, горели огоньки настольных ламп. Я потащила к ним Антона, как к спасительному маяку. Он шел довольно устойчиво, но я чувствовала: ему приходится прикладывать усилия. Может, это побочное действие того артефакта? Или простое утомление – кто может так жить и быть в порядке?