Книга Двери больше не нужны, страница 20 – Екатерина Соболь

— Сам отвали-ка от моей сестры. – Голос у Евы звенел от страха. – А то в мире живых не задержишься, гарантирую.

— А… Так ты ее сестра… – выдавил парень, держась за голову. – Хотя с учетом того, кто ваш папаша, чему я удивляюсь вообще…

Ну вот и доказательство, что он обознался. Я и сама-то про своего отца пятнадцать лет не слышала. Он ушел, когда мне было пять, и связь ни с кем не поддерживал. С чего какому-то типу его знать?

Парень медленно оттолкнулся от земли и сел. Окна нашего дома мягко горели, но вряд ли в такую погоду хоть кто-то в них смотрит. Ева крепче сжала горшок, показывая: если что – воспользуется им снова, хотя я видела, что руки у нее дрожат все сильнее. Парень шокированным не выглядел, как будто привык, что люди бьют друг друга цветочными горшками, и не находит в этом факте ничего уникального, жив – и ладно.

— Откуда взялись бешеные двери? – просипел он, умоляюще глядя на меня. – Ты нам все это устроила?

Да что происходит?! Сейчас, когда парень, сгорбившись, сидел в луже, а мы с Евой нависали над ним, я немного успокоилась и подумала: если отвлечься от всей ситуации, сумасшедшим он не кажется. Взгляд осмысленный – и осуждающий. Этот взгляд ясно говорил, что человек в бедственном положении, и только я могу его спасти, но почему-то отказываюсь. Впрочем, угрожали ему разве что его фантазии – и то, что я совершенно не та, кого он ищет. Он казался изможденным и больным, ему бы к врачу, а не под дождем людей донимать. В то, что он невидимка, я не верила ни секунды – у Евы какое-то помутнение зрения. Может, дождь в глаза попал, а у нас в городе химический завод, мало ли что там, в дожде… Нужно будет промыть ей глаза и что-нибудь закапать, когда наконец-то ввалимся домой.

— Как, по-вашему, меня зовут? – утомленно спросила я.

— Шатрова Татьяна Максимовна, родилась двадцатого сентября две тысячи третьего. Ты оставила у Антона сумку, в ней паспорт, там штамп о прописке! Он мне сказал: где бы я в вашем мире ни оказался, найти этот адрес и ждать тебя там. Полдня около квартиры на лестнице сидел, но какая-то бабка о меня споткнулась и чуть шею не сломала, я ее еле поймал. А она завопила и убежала. Теперь хоть ясно: кроме тебя, никто тут меня не видит.

Я уставилась на него. Все было верно, но… Какой Антон, какая сумка, какое «в вашем мире»?! Ева отчаянно смотрела на меня, не замечая, что прижимает грязный горшок к бежевому плащу. Я непонимающе развела руками, и парень начал вставать. Мы обе сделали шаг назад.

— Ай, как же башка трещит. – Он пошатнулся, но выпрямился. – Вы обе опасны для общества. Все, трюкачка, последний раз спрашиваю: ты знаешь, как нам спасти город от бешеных дверей? – Я помотала головой. – Ты же всесильная! И ты, ты не можешь ничего сделать?!

Я выдавила смешок. Живу в пятиэтажке, учусь в строительном колледже. «Всесильная»?! Он издевается?

— Что за двери? – спросила Ева.

Она была и в ужасе, и заинтригована. Ну, еще бы: она обожает все таинственное, иначе у нас не лежали бы по всей квартире колоды таро. Конечно, разумное объяснение через полчасика беседы нашлось бы, но балаган пора было заканчивать.

— Слушайте, мне жаль, что я не могу вам помочь, – твердо произнесла я. – Можно мы пойдем? И вы тоже идите домой.

— Домой?! – прошипел парень так злобно, что я напряглась. – От моего дома по твоей милости скоро груды камней останутся! А ты так упорно врешь, что вот теперь я уверен: ты точно в курсе, что творится, и нарочно это делаешь. Не надейся, что будешь тут прохлаждаться, пока мы дохнем.