Книга Двери больше не нужны, страница 101 – Екатерина Соболь

Антон выключил радио. В тишине я прислушалась к его дыханию – и поняла, что во время наших поцелуев он задыхался совсем не от страсти. В легких у него хрипело, будто они еле-еле справлялись с работой. Я потянула руку и положила ладонь ему на грудь, чувствуя эти хрипы даже на ощупь. Антон чуть сбросил скорость и вопросительно опустил взгляд на мою руку.

— Те, про кого говорят по радио… – Я бессильно сгребла его футболку. – Ты не единственный, с кем такое происходит. Вы мертвы в реальности, поэтому истощение мира так по вам бьет. Вы как бы… Постепенно лишаетесь среды обитания.

Антон накрыл мою руку своей, будто просил не убирать ее.

— Зато мне не придется мыть всю посуду, которая дома накопилась. Будем во всем искать плюсы.

— Антон!

— Ну что! Это даже романтично: меня уже сто раз могли грохнуть и Клан, и двери, но нет – я элегантно загибаюсь, как чахоточный петербургский поэт девятнадцатого века.

Он глянул на меня, увидел, что мне от его паясничания не смешно, и умолк. А я думала: я убиваю того, кого люблю. Если бы вчера я не потеряла контроль, а еще лучше – если бы не увидела зимой сияющую дверь среди гаражей…

Антон, как обычно, с поразительной точностью уловил ход моих мыслей.

— А тебе не кажется, что ты, наоборот, дала мертвецам шанс пожить? В реальности мы все и так бы умерли, тут уж ты была ни при чем. Этот мир поддерживал жизнь в тех, в ком ее уже не осталось. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, Тань. Ясное дело, я не рад, но… Давай не будем особо убиваться, ладно? Мне это прямо на нервы действует. Ты нас ничего не лишаешь, ты дала нам шанс, и лично я потратил его с пользой.

Я молчала, и Антон снова тихонько включил радио.

— Весь день их катастрофические хроники слушаю. Знаешь, что заметил? На горячую линию звонят в основном старики – похоже, какие-то болезни, убившие их в реальности, тут до них не добрались. Но всего одна мать позвонила насчет своего задыхающегося младенца. Похоже, мир каким-то образом поддерживал баланс по количеству родившихся детей. Еще я боялся услышать голоса каких-нибудь знакомых, но, кажется, все, кого я знаю, живы. Моя теория: большинство тех, кто умирал, делали это в обоих мирах одновременно, чтобы реальности не расходились слишком далеко.

— Ты не спрашиваешь, что с тобой случилось.

— Легче же мне от этой истории не станет? – Он грустно покосился на меня, и я покачала головой. – Понятно. Мама сильно переживает?

— Мне кажется, она уже почти оправилась, – соврала я. Кому захочется, чтобы его любимые страдали? – Ей лучше. Она справляется.

Антон нежно покосился на меня, и я безнадежно подумала: «Хочу, чтобы ты так смотрел на меня еще много лет».

— Я твое вранье различаю мгновенно, можешь силы на него не тратить. О, и кстати, о вранье! Ну-ка, может, прямо сейчас передают…

Антон сделал погромче и удовлетворенно кивнул.

— …Спонсор нашего эфира – Гудвин. Сомнительный тип, и все же мы напоминаем вам: сегодня у него уникальная акция. Каждый желающий может исполнить свою мечту, купив что угодно из его каталога артефактов со скидкой двадцать процентов. Предложение действует до полуночи, изучить ассортимент и оформить покупку вы можете в доме Вавельберга.

Антон сердито вырубил радио.

— Долбят про это несколько раз в час. Сколько же он им заплатил! Вообще радио у нас неплохое, я слышал, Гудвин пытался купить их верность, а они не продались. Но тут, похоже, предложение было космическое.