Книга Алые небеса. Книга 1, страница 79 – Чжон Ынгволь

Картина? Это портрет вана Тхэджона? Но почему он здесь? Хван Хи медленно поднял голову и увидел четкие очертания призрака. Изображение бывшего короля выглядело так, будто тот вот-вот поднимется с трона; хотите сказать, это правда всего лишь картина? На полотне виднелись украшения из шелка, но они были едва различимы глазам, прикованным к картине. Советник поднял свое старческое тело, но все его конечности до сих пор дрожали.

— Э-это…

— Сожалею, что вам сегодня пришлось остаться во дворце. Вам, наверное, тяжело работать по ночам. Наследный принц все еще плохо справляется с бумажной работой…

— Не стоит, ваше величество. Я так сильно задерживаюсь исключительно потому, что не способен оказать должную помощь наследному принцу. Но, ваше величество, откуда вы взяли этот портрет? Я думал, у меня сердце остановится…

— Не хотел вас напугать, – ответил ван, глядя на картину. Он смотрел на нее еще до того, как в комнату вошел советник.

Пламя свечи качнулось на ветру, и выражение лица Тхэджона будто бы изменилось.

— Ах! – вздохнул министр.

Он знал, что это просто картина, но все же не мог этому не удивиться. Как портрет может выглядеть до такой степени реалистично? Живее, чем сама жизнь. Насколько поразительна работа художника, неужели это…

— Ваше величество, разве не об этой картине ходили слухи?..

Король ответил, не отрывая взгляда от полотна:

— Слухи… Их раздувают и переиначивают с учетом вкусов каждого, кто их распускает. А вы о чем конкретно?

— Говорят, что Ким Мунун получил должность надзорщика, а Кан Юнгук из академии сказал, что нарисовал этот портрет самостоятельно…

Ким Мунун и Кан Юнгук! Их считали двумя ведущими художниками во времена правления Тхэджона. Если первый был лучшим в жанре сансухва, то второй лидировал в портретах правительственных фигур: его называли «тот, кому руки достались от бога». Поэтому их отношения были похожи на сопернические, где каждый вдохновлял другого работать на износ. Наверное, было ошибкой ставить их двоих трудиться над одним портретом. Все сразу сказали, что два тигра не смогут ужиться в одной клетке. По завершении работы Ким Мунун, также известный по прозвищу Чхонбон, ушел из профессии, а Кан Юнгуку пришлось отрезать палец. Ван едва заметно кивнул.

— Но как эту картину могли оставить?..

— Я хранил ее втайне. Забрал прямо перед сожжением. Я ослушался королевского приказа.

— Ваше величество, вам нельзя хранить этот портрет. По слухам, он…

Не меняя взгляда, ван улыбнулся и сказал:

— А как вам картина? Разве нарисованный Тхэджон не похож на моего отца?

— Похож? Да он целиком и полностью выглядит как ваш предшественник еще при жизни! Поэтому картина и пугает…

— Мне тоже так кажется. Но в тот момент ему никто об этом так и не сказал. Потому что не смог. А отец был в ярости от того, что ему принесли портрет, который совсем на него не похож… Кто осмелился бы сказать ему правду? Даже я не сумел…

Было ли корнем зла то, что предыдущего вана изобразили слишком честно? Советник находился в ссылке на тот момент, так что он не мог знать правды. Лишь по прошествии некоторого времени до него начали доходить разные слухи, которые при дворе передавали из уст в уста.

Ван закрыл глаза и вспомнил ту пору. События в его голове хранились во всех деталях, ведь он неоднократно к ним возвращался. Эта картина была завершена на следующий год после его восшествия на престол; другими словами, в год Желтой Свиньи. Тот год стал адом для каждого на чосонской земле.