Книга Алые небеса. Книга 1, страница 71 – Чжон Ынгволь

— Говорят, в Чосоне ценят не сами работы, а статус того, кто их нарисовал… Оказывается, это действительно так. Тогда выходит, что похвала, которую до сих пор получали мои картины, была адресована не им, а мне и моему положению.

Он сказал это от чистого сердца. Кто-то мог бы услышать в его словах издевку, но не прислуга: он знал, что принц Анпхён сейчас искренне расстроен. То, что было призвано улучшить его настроение, в итоге сделало только хуже.

В этот момент внимание слуги привлекла еще одна свернутая картина. Изначально работа, которую принес Ли Ён, должна была быть показана самой последней; но чуть ранее пришлось пропустить одну, чтобы избежать распространения слухов о сумасшествии принца. Слуга знал, что ситуация вряд ли сильно изменится, но все-таки ухватился за эту соломинку и сказал:

— У нас осталась еще одна картина.

Гость, который ее принес, сдавленным голосом произнес:

— Ее нарисовал художник, у которого когда-то был третий ранг, поэтому я не знаю, понравится ли она вашему высочеству.

— Ранг не важен, – безучастно ответил Ли Ён, уже потерявший всякий интерес к делу.

Выражение лица гостя прояснилось, и он с гордостью принялся рассказывать:

— Думаю, о его славе вам известно. Бывший художник третьего ранга, Ким Мунун…

Принц тут же сел. Его лицо выражало волнительное предвкушение:

— Ким Мунун? Это разве не тот, кто рисовал портрет вана Тхэджона? Не тот, кто стал временным инспектором по управлению строительством и книгоизданием?

— Да, это он…

— Скорей, разверни же ее! – Голос Ли Ёна подрагивал.

Картины Ким Мунуна, лучшего мастера в жанре чиновничьих сансухва, было довольно трудно найти. На то было несколько причин. Во-первых, хоть художник и написал бесчисленное количество работ, он сжег большую их часть – они не пришлись ему не по душе. Во-вторых, в более поздние годы Мунун бросил рисование под предлогом того, что его руки потеряли нужный для этого запал. Наконец, еще одна причина заключалась в том, что послы династии Мин пытались украсть у него несколько картин. Даже сейчас, спустя пятнадцать лет после его смерти, среди их послов некоторые продолжают разыскивать его работы. Поэтому в стране осталось совсем немного его полотен.

Картина висела на стене. Ли Ён на коленях к ней подполз. Работа будто пленила и полностью поглотила его. Это был пейзаж, который ему прежде никогда не доводилось видеть: скалы необычной формы, которые невозможно даже нафантазировать, и блеклые горы вдали, которые выглядят так чудно, будто с них в любой момент может сойти какой-нибудь небожитель. Мазки кисти, не уступающие в проворстве молодым художникам, и игры с цветом, заставляющие усомниться в том, что картина написана только черной тушью, – все показывало, что для сансухва не так уж и важны разноцветные краски.

— Это правда. Слава Ким Мунуна совершенно оправдана.

— Это и есть сансухва. Наедине с собой вы сталкиваетесь с собственным пейзажем лицом к лицу, разрушаете его, сталкиваетесь и ломаете снова и снова; добавляете свое Инь и свой Ян, вкладываете в картину искренность и конфуцианскую преданность и таким образом делаете этот пейзаж завершенным. Простые пачкуны ни за что не смогут добиться такого результата.

— Отдайте его мне.

— Но мне так трудно было его найти… Что ж, если об этом просит ваше высочество, то я могу сделать вам такой подарок.