Книга Алые небеса. Книга 1, страница 6 – Чжон Ынгволь

— Я поймала этих фазанов для вас, учитель. Перед уходом я взяла с собой еды с вашей кухни, поэтому примите их в качестве оплаты. Приятного аппетита!

Она бегом скрылась с его глаз, прежде чем Чхве успел возмутиться. Это сработало: он отказался от попыток докричаться до ее затылка, а когда увидел, насколько грязная у нее спина, желание ворчать пропало совсем.

— А что, если бы она, художница, поранила руку? – Он сверлил взглядом тушки птиц. – Разве можно быть такой безрассудной?

В глубине души Вонхо был разочарован. Единственная причина, по которой девушка отправилась в Тигриное ущелье горы Инвансан, – тигр, которого она нарисовала бы не с чьих-то картинок, а увидев собственными глазами! Такой рисунок зверя хотел заполучить и сам наставник, поэтому втайне надеялся, что девице Хон все-таки удастся встретить его. Чхве жестом попросил сотрудника поднять фазанов с пола.

— Какой размер рисунка, дядя Чхунбок? – донесся из мастерской громкий крик. В силе голоса девице Хон не было равных.

— Три ча^[5] по вертикали и столько же по горизонтали! – ответил он, уходя с тушкой птицы в руках.

— Есть еще какие-то пожелания?

— Велели не жалеть киновари на лицо Чхоёна, как и в прошлом году.

Чхве Вонхо понял, что все это время стоял в одних носках. В это же мгновенье холод пробежал от кончиков его пяток до самой седой макушки, заставляя наставника съежиться и сунуть руки под мышки.

— По три ча… да не жалеть киновари? – пробурчал он, быстрым шагом направляясь к своей пристройке.

Картины с изображением Чхоёна весьма недолговечны: их выставляют в ночь на зимнее солнцестояние, а утром сжигают. Поэтому даже те семьи, которые считались зажиточными, не могли себе позволить просить о чем-то, что повысит цену рисунка.

— Сколько же у них денег, раз они позволяют себе заниматься таким расточительством? – продолжал цокать Чхве.

Четыре носильщика принесли паланкин к входу в деревню: дорога была преграждена веревкой из рисовой соломы. Казалось, что ее сплели не раньше вчерашнего вечера. Старый мужчина, сидевший по ту сторону жгута, заметил незнакомцев и нерешительно встал. В его руке был сверток ткани.

Парнишка, сопровождавший паланкин, с мрачным видом донес что-то сидящему там человеку.

— Господин, в этот раз то же самое…

— Опустите паланкин.

Изнутри раздался голос молодого мужчины. Тон его был низким и очень приятным. Как только паланкин оказался на земле, из него показался красный посох и начал прощупывать землю. За тростью ступила большая нога в кожаной обуви. Выбравшийся из паланкина чиновник казался вполне здоровым, прямого стана и высокого роста, из-за чего был заметен издалека. И дело не только в статной фигуре: одежда его тоже выглядела безукоризненно. Глядя на такой опрятный внешний вид, сложно было поверить, что с самого раннего утра он сидел в паланкине, добираясь из столицы сюда, в Янджу.

Юноша шел, ощупывая землю тростью. Глаза его были крепко закрыты, но густые брови и длинные ресницы подчеркивали их невидимую красоту. Его лицо приковывало к себе взгляды всех четырех носильщиков. Хоть они и видели ту же картину утром, когда только выезжали, все равно было сложно не раскрыть рот от удивления. Единственным, кто смог удержаться от откровенного любования, был тот самый парнишка. Но и у того ушли годы на тренировку, ведь сначала он тоже не мог оторвать глаз от молодого чиновника.