Книга Алые небеса. Книга 1, страница 182 – Чжон Ынгволь

Принц исчез за воротами. Бесчисленное количество людей выбежали наружу и принялись отвешивать поклоны. И только после того, как принц ушел достаточно далеко, вокруг все стихло. Слуга схватил поводья и поскакал за ним.

— Ох, ваше высочество! Я здесь!

Он едва догнал Ли Ёна. Когда принц только вышел из-за ворот, он смеялся, будто сумасшедший, но затем вмиг помрачнел. Поэтому слуга просто молча следовал за ним.

— Ах да! Когда вы были в «Пэк Ю», я видел господина Ха! Он сказал, что шел по делам…

— Знаю.

— Да? Вы тоже его видели?

— Нет. Но я видел Мансу.

Он заметил, как мальчик прячется и смотрит на здание «Пэк Ю». Зрение у Ли Ёна было настолько же острым, насколько сообразительна его голова. И, в отличие от Чхонги, накидка ему не мешала. Если там был Мансу, значит, где-то рядом, невидимый ему, был и Ха Рам. Этот факт сильно расстраивал принца.

— Никогда не думал, что стану так в себе сомневаться. Именно в такие моменты и проявляется характер. Ха…

Ему нельзя открывать глаза. Это было железное правило для случаев, когда он находится в незнакомых местах и на улице. Люди, которых он знал, – это одно, но те, кто впервые видел цвет глаз Рама, обычно пугались и устраивали много шума – а это совсем другое. Когда они перешли людные улицы, вокруг наступило затишье: такое, будто все кругом замерло.

— Мансу, где мы?

— Недалеко от рынка. Надо было взять паланкин, да?..

— Я в порядке.

— Ой… А почему вокруг ни души?

Вдруг оба услышали голос какой-то старушки:

— Великий чиновник Ха идет.

В ее речи слышался старый ханянский говор, ныне – говор Янджу. Словами «великий чиновник Ха» люди обычно обращались к его дедушке, а не к нему самому. Рам остановился.

— Мансу, кто это?

— Просто продолжайте идти, – шепнул Мансу, – это бабушка, нищая.

— Так грустно… С тех пор столько воды утекло. Ну, по человеческим меркам, – посмеялась женщина.

Рам сначала едва приоткрыл глаза, но тут же распахнул их окончательно: он не мог этого не сделать. Перед ним все еще был мир, полный красного цвета, но сквозь него юноша мог смутно разглядеть человеческую фигуру. Если воспоминания о том, что происходило в его детстве лет до шести, верны, то человек перед ним не мог быть той бабушкой, о которой говорил Мансу. Это явно была молодая и красивая женщина, хоть Рам и не мог с полной уверенностью судить, что есть красиво, а что безобразно. Его этому не научили, ведь он не мог видеть, но всей душой Рам чувствовал, что женщина перед ним прекрасна.

— Бабушка, говоришь?

— Да, нищая старушка.

Женщина посмотрела на Рама и, нежно улыбаясь, сказала:

— Ты правда видишь меня. Это никакая не ошибка!

Юноша подошел к ней и склонил дрожащие колени. Он правда ее видит. По крайней мере, ему так кажется. Но почему же только ее?

— Ты поглотил его глаз, чтобы выжить. А нечистая тварь вдруг потеряла зрение. Хо-хо…

Нечисть? Глаза?.. Он был уже достаточно поражен тем, что мог ее видеть, но непонятные слова старушки удивляли его еще больше.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Не знаю, что у вас произошло. Я все время сижу тут и редко что-то слышу.

— То, что вы сказали…

— Ты не можешь видеть людей. И мир, в котором они живут.

— Тогда я должен видеть хотя бы духов? – Его голос дрожал. – Но почему я не могу?..

— Духи тоже когда-то были людьми. Поэтому ты и их не видишь.